обсуждения, вы даже представить не можете. Она была подозреваемой, и я ее допрашивал. Ее хотели в СИЗО отправить, я добился, чтобы ее отпустили под подписку по моей настойчивой просьбе. Я периодически приходил к ней домой и проверял, не сбежала ли. Она ждала меня, накрывала стол, и мы говорили о нашем деле, ужинали. А потом я спешил домой к маме. Однажды был сильный ливень, и, чтобы не промокнуть, я остался. А потом, как честный человек, уже был просто обязан на ней жениться… Ее из подозреваемых сразу перевели в разряд свидетелей, и ничто уже не мешало нашей любви…
– Вы шутите? – не поверила Марина.
– Нет, я вообще не умею шутить. Подчиненные это знают, а потому лишний раз не переспрашивают. Хотите, познакомлю вас со своей женой и она подтвердит всю правду моего безыскусного рассказа? [7]
– Может быть, потом как-нибудь. Но сейчас, что вы хотите узнать?
– Я хочу найти убийцу вашей подруги.
– Я готова помочь, вот только я ничего не знаю. Ей никто не угрожал… Любовников у нее не было. Да она была не тусовичка… то есть не тусовщица. Утром встанет, причешется на скорую руку и на работу спешит.
Гончаров оглянулся на портрет.
– У Ларисы каре бикси на короткие волосы. Дорого стоит сделать такую прическу?
– У хорошего мастера очень дорого. Но Лариса могла себе это позволить. Она хотела быть привлекательной для мужа. Как и ваша жена, вероятно.
– У моей жены свой парикмахерский салон. Популярный, кстати.
– А название у салона есть?
– Он называется просто «Марина».
– И я Марина, – удивилась подруга убитой Курочкиной, – но я, кажется, слышала о вашем салоне. А у вас есть там какая-то особая прическа, какие не делают в других местах? Как в хороших ресторанах всегда есть свое фирменное блюдо.
– Конечно, прическа называется «Мэрилин» в честь американской актрисы. Прическа в стиле шестидесятых…
– Платиновая блондинка, волосы до плеч и немного назад, – обрадовалась Марина Сергеевна, – я встречала девушек с такими прическами и удивлялась их стильности. Обычно они ходят в коротких узких брючках и в туфельках на шпильках, блузки тоже с короткими рукавами и с глубоким вырезом. И газовый шарфик на шее или платочек на голове… И обязательный аксессуар ко всему этому – очки «Рэй-Бэн» «кошачий глаз». Вы бы знали, как замечательно все это смотрится!..
Игорь слушал и удивлялся самому себе. Хотел прикинуться простачком, чтобы собеседница не напрягалась и не боялась ляпнуть что-нибудь не то… Но не мог даже представить, что дойдет до таких откровений. Только вот теперь у него нет жены, а свой салон бывшая супруга втайне от него продала еще две недели назад.
– Я обязательно на днях загляну к вашей жене. Как ее зовут?
– Марина.
Это был последний сокрушающий собеседницу удар.
– Это правда? – прошептала женщина. – Вы не обманываете? Ее зовут так же, как меня? Так вы, оказывается, не простой мент… простите, то есть вы не простой человек.
– Так что вы можете сказать про убитую?
Марина Сергеевна задумалась, кивнула, словно уже решилась на признание, но потом вздохнула:
– Я не знаю, кто ее убил и за что. Но ни одна женщина, чтобы она ни совершила, не заслуживает, чтобы с ней так поступили…
– Ваш бывший муж был хорошо знаком с Романом Валентиновичем?
Марина напряглась, но потом поняла, что полицейский это заметил, и вскинула брови, что должно было означать, что она не ожидала подобного вопроса и он застал ее врасплох.
– Они учились вместе в институте, потом оба пришли по распределению на наш завод. Но Роман начал расти по служебной лестнице…
Марина замолчала, раздумывая, стоит ли рассказывать все, что она знает.
– Потом настала эра ваучерной приватизации, – подсказал Игорь, – Роман Валентинович нашел средства и стал владельцем. А ваш бывший муж так и остался рядовым сотрудником.
– Не совсем рядовым: после приватизации он вошел в совет директоров – и даже был заместителем председателя правления по производству. Но ведь Роман не просто так стал владельцем. Он долгое время скупал ваучеры и акции предприятия. Этого, конечно, было недостаточно для участия в аукционе, но нашелся спонсор, который предоставил ему необходимую сумму. Процент по кредиту был, разумеется, грабительский, и завод несколько лет работал практически на этого, мягко говоря, благодетеля. Даже потом, когда мы ничего не были ему должны, тот человек все равно что-то требовал. Но потом его застрелили, и наши терзания закончились.
– Давно его застрелили?
– Года два или три назад. Но не здесь, а где-то под Москвой в загородном доме. Я подробностей не знаю.
– Давайте забудем про того финансиста: пусть покоится с миром. Меня другое интересует: как вы с мужем расстались?
– С Андреем? – переспросила Марина Сергеевна так, словно у нее был и другой муж. – Расстались по обоюдному согласию. Как-то незаметно мы отдалились друг от друга. А он непонятно как еще больше отдалился от меня, от своих должностных обязанностей и сблизился со своей секретаршей. Вот я и предложила ему выбор.
– И Андрей выбрал молоденькую и безотказную.
– Не такую уж молоденькую: она только на год моложе меня, и у нее ребенок от предыдущего брака.
– Имущество долго делили?
– Так мы сразу решили, что квартира со всей мебелью остается ему, а он свои акции нашего «Промэлектрона» переоформляет на меня. Да там акций у него всего ничего было – кот наплакал. Только я вообще не понимаю, при чем тут мой бывший муж.
– Ни при чем, – согласился Гончаров и задумался, – как-то с мысли сбился. На чем мы остановились?
– Я сказала, что ни одна женщина, какая бы она ни была, не заслуживает того, чтобы ее убили.
– Согласен, – кивнул подполковник и добавил: – Я сейчас исчезну на часок, потом вернусь, и мы продолжим.
Глава третья
Он подошел к своему автомобилю, понимая, что за ним могут наблюдать из окна, открыл дверь, но не стал садиться в машину, достал листок с номером телефона и позвонил. Долго никто не отвечал, но потом гудки смолкли, и мужской голос произнес:
– Я слушаю. Кто это?
– Андрей, вас беспокоит подполковник полиции Гончаров. Я вхожу в состав следственной группы, которая расследует смерть Ларисы Курочкиной.
Мужчина молчал, и тогда Игорь продолжил:
– Вы ведь знаете, что ее убили?
– Недавно узнал, – с явной неохотой ответил собеседник, – пару часов назад ко мне приходил участковый и расспрашивал на предмет нашего знакомства с ней. Я сообщил, что едва знал ее: изредка встречались во дворе.
– В каком дворе?
– В нашем: ведь я с Курочкиными в одном доме живу, только в разных концах. Вы разве не знали? Или участковый
