В дальнем конце, на нижней полке, располагались кольца и печати. Рядом с каждой лежали восковые оттиски.
Ройан опустилась на колени, чтобы внимательно осмотреть один из предметов. В самом центре находилась маленькая синяя печать из ляпис-лазури. Дорогой материал для древних египтян, поскольку не встречался в их стране. На восковом оттиске был виден ястреб со сломанным крылом. Подпись внизу, которую Ройан легко могла прочитать, гласила: «Таита, летописец великой царицы».
Археолог прекрасно знала, что этот же человек написал свитки — и там он оставлял оттиски бескрылого ястреба. Она только не знала, кто и где нашел печать. Наверное, какой-нибудь крестьянин украл ее из могилы старого раба и писца…
— Ты меня дразнишь, Таита? Или все это изощренная мистификация? Может, ты и сейчас смеешься надо мной из могилы, где бы она ни была? — Ройан склонилась еще ниже, коснувшись холодного стекла лбом. — Кто ты, Таита, друг или главный враг? — Она поднялась и отряхнула юбку. — Я сыграю в твою игру, и посмотрим, кто кого перехитрит.
Ройан пришлось прождать всего несколько минут, прежде чем секретарь провел ее в кабинет министра. На Аталане Абу Сине был темный, блестящий шелковый костюм. Министр сидел за столом, хотя она знала, что он предпочитает удобный халат и подушки на ковре. Он заметил ее взгляд и улыбнулся:
— Сегодня я встречаюсь с американцами.
Он ей нравился. Министр всегда был добр к Ройан, и работу в музее она получила благодаря ему. Большинство людей на его месте отказали бы Дурайду, попросившему себе женщину-помощника, да еще и жену!
Министр справился о ее здоровье, и Ройан показала забинтованную руку:
— Швы снимут через десять дней.
Некоторое время они поддерживали разговор ни о чем. Только западным людям хватило бы бестактности сразу перейти к делу. И все же, чтобы не ставить министра в неловкое положение, Ройан при первой возможности заявила:
— Я чувствую, что мне понадобится время прийти в себя. Надо оправиться от потери и решить, что делать теперь, когда я овдовела. Я буду благодарна, если вы рассмотрите просьбу о шестимесячном отпуске за свой счет. Хочу поехать к матери в Англию.
Аталан всем своим видом выразил сочувствие и принялся уговаривать ее:
— Только не оставляйте нас надолго. Ваша работа поистине бесценна. Нам нужна ваша помощь. Вам придется продолжить труд Дурайда.
И все же министру не удалось скрыть облегчение, испытанное при таком известии. Он явно ждал, что Ройан подаст заявление на пост директора. Должно быть, обсуждал это со своим племянником. Аталан был добрым человеком, и ему не хотелось объяснять Ройан, что она никогда не получит эту должность. Жизнь в Египте постепенно менялась, и женщины переставали играть свою традиционную роль, но не настолько быстро. Оба понимали, что директором станет Нахут Гуддаби.
Аталан проводил ее до двери кабинета и пожал на прощание руку. Спускаясь в лифте, Ройан испытала чувство небывалой свободы.
Она оставила машину на стоянке министерства на солнцепеке. В результате в салоне вполне можно было печь хлеб. Ройан открыла окна и даже помахала дверцей, чтобы нагнать внутрь свежий воздух, но тщетно: сиденье накалилось и обжигало бедра и спину.
Выехав через ворота, Ройан попала в бурную реку каирских улиц. Машина еле ползла за набитым автобусом, который обдавал «рено» облаками выхлопных газов. Кажется, проблема перегруженности дорог не имеет решения, подумала Ройан. Места для парковки не были предусмотрены, поэтому машины стояли вдоль обочины в три-четыре ряда, мешая движению.
Когда автобус перед ней в очередной раз остановился и Ройан была вынуждена нажать на тормоза, ей вспомнилась старая шутка про водителей, бросивших свои машины на обочине, потому что не могли с нее съехать. Возможно, в этом была доля правды, поскольку некоторые автомобили простояли на одном месте много недель. Ветровые стекла засыпало пылью, а шины совсем спустили.
Ройан бросила взгляд в зеркало заднего вида. Всего в нескольких дюймах от заднего бампера «рено» притормозило такси, а за ним виднелись плотные ряды машин. Только мотоциклисты могли двигаться свободно. Один из них пробирался сквозь затор на самоубийственной скорости. Он сидел на потрепанной красной «хонде», настолько грязной, что цвет едва можно было разобрать. На заднем сиденье примостился пассажир. И он, и водитель прикрыли лица углами белых покрывал, чтобы защититься от пыли и выхлопных газов.
Нарушив правила, «хонда» проехала через узкий проход между такси и припаркованными машинами, чуть не задев их. Водитель такси сделал оскорбительный жест и призвал Аллаха в свидетели глупости и безумия мотоциклиста.
Поравнявшись с «рено», «хонда» затормозила. Пассажир наклонился и что-то бросил через открытое окно на пассажирское сиденье рядом с Ройан. После этого мотоциклист так резко нажал на газ, что мотоцикл встал на дыбы. Он укатил по узкой дорожке, открывающейся рядом с основной улицей, едва не сбив по пути старушку.
Пассажир мотоцикла на мгновение обернулся, и ветер сорвал с его лица белую ткань. Ройан с ужасом узнала человека, которого в последний раз видела в свете фар «фиата» на дороге рядом с оазисом.
Юсуф! Когда «хонда» исчезла впереди, Ройан бросила взгляд на пассажирское сиденье. Там лежал предмет, формой напоминающий яйцо с поверхностью, разделенной на сегменты и выкрашенной в защитный цвет. Ройан так часто видела подобные штуки в старых фильмах про войну, что немедленно узнала осколочную гранату. И тут же она заметила, что чека сорвана, а значит, через несколько секунд раздастся взрыв!
Ройан не задумываясь дернула ручку двери, навалилась на нее всем весом и выпала на дорогу. Нога, естественно, соскользнула с тормоза, и «рено» врезался в стоящий впереди автобус.
Ройан нырнула под колеса такси, и в тот же миг граната взорвалась. Из распахнутой водительской двери вырвались пламя и дым. Заднее стекло вылетело и обдало Ройан дождем мелких осколков, а от грохота едва не лопнули барабанные перепонки.
Следом за взрывом на мгновение воцарилась тишина, в которой звенело падающее стекло, а потом зазвучал разноголосый хор криков и стонов. Ройан приподнялась, прижимая к груди раненую руку. Она упала на нее, и рука заболела.
От «рено» остались жалкие обломки, но кожаная сумочка вылетела наружу и теперь лежала на асфальте. Ройан с трудом поднялась на ноги и заковыляла к ней. Вокруг царило безумие. Несколько пассажиров было ранено; один осколок угодил в маленькую девочку на тротуаре. Ее мать кричала и пыталась вытереть кровь с лица дочурки шарфом, а та вырывалась и жалобно плакала.
Никто не обратил внимания на Ройан, однако она знала, что через несколько минут прибудет полиция. Они приучились быстро реагировать на террористические акты фундаменталистов. Ясно, что если ее найдут, то не миновать нескольких дней допросов. Ройан перекинула сумку через плечо и зашагала прочь.
