Читаем без скачивания Главный противник - Алексей Колентьев

Дальше я слушать не стал, переключившись на трансляцию записей старых футбольных матчей, для чего собственно и врубил телевизор. Астронавты скоро сдадутся, поскольку им там уже наверняка нечем дышать, не говоря уже про всякие припасы вроде еды и воды. Что касается бывших богатеев с русскими корнями, то их подвела излишняя самоуверенность: они мыслили стереотипами своей же коммунистической пропаганды, где говорилось, что частная собственность и деньги для американцев священная корова. Они ничего не поняли, уж я-то точно знаю, что главное это не то, сколько у тебя денег, а то, кого на данный момент объявят врагом государства. Такой человек или группа людей автоматически становятся неприкасаемыми, в самом худшем смысле этого слова. Русских не спасли даже деньги, я сам видел, как перед вторжением военная полиция выводила арестованных офицеров и солдат, чьи родственники оказались выходцами из России. Тогда "билль о Благонадёжных", ещё существовал в качестве секретной директивы и не было никакой истерики, поскольку в войсках чистка уже давно проводилась, а неудобные брались на карандаш. Русских и так теснили по службе, стараясь не допускать на командные посты, но после директивы от них избавились в течение двух суток. У нас в отряде максимум кого можно встретить это чёрного или мекса, русских брали только в пехоту и во всякие вспомогательные части, так я слышал. На экране закончилась нарезка из игр прошлогодней серии и я выключил "ящик", подоткнул подушку и прикрыл глаза. Теперь нужно обязательно выспаться и отдохнуть, после приземления так ни разу не присел если не считать брифинг у Трентона приятельскими посиделками, а потом садится за планирование первого боевого выхода. Основное оборудование и часть припасов прибудут только завтра, поэтому потеряем как минимум сутки-двое на развёртывание, налаживание взаимодействия с ротой охраны и размещённой тут же на базе десантурой. Командир последних — капитан Райли, был мне знаком ещё по первым дням войны. Толковый, но слишком прямолинейно мыслящий офицер, он может помочь и поддержать когда придёт время, но на большее рассчитывать нельзя. Снова придётся полагаться только на самого себя… ах как не вовремя Кодьяк слёг на больничку, совсем не вовремя!..

****Россия, 27сентября 2011года. 12.35 по местному времени. Юго-восточный Салаир, реликтовый пещерный комплекс в районе горы Пихтовой. Примерно 638 километров от ближайшего населённого пункта и около 580 м над уровнем моря. Район постоянного базирования партизанского отряда. Антон "Ропша" Варламов. Новое задание, старые друзья и таинственный незнакомец.

…Удивительная штука чувство личного комфорта: вот только сейчас тебе кажется недостаточно мягким кресло с ортопедической спинкой и подогревом, ну не сидится в нём удобно, как ни ёрзай. И вот спустя всего пару месяцев в грязи, под пулями да с лишней парой дырок в добавок к уже имеющимся в организме от природы кардинально влияют на систему ценностей. Сейчас, горячая вода и кусок хозяйственного мыла кажутся верхом цивилизации, что учитывая недавние события действительно способствуют некоторому улучшению настроения. Вода была очень горячей, однако избитое и продрогшее тело сейчас требовало именно тепла. Жаркого, абсолютно поглощающего всё существо живого тепла. Может быть оно выгонит вновь пришедшую стужу, ощущение которой было и есть наравне с иссушающей жаждой два главных моих спутника на войне. Эту разновидность озноба и жажды не излечить, настолько глубоко они въедаются в тело, вплоть до костного мозга. Скорее всего это не физические, а может быть только психологические симптомы особого военного невроза. На уровне сознания ты уже ничего толком не ощущаешь, даже такое сильное чувство как страх смерти кажется уходит. Но остаются только жажда и озноб, природу не обманешь. В который раз уже зажмурившись, я оттолкнулся от отполированного проточным течением края просторной каменной чаши и присев на корточки погрузился в исходящую паром воду. Снова звуки стали гулко отдаваться в ушах, тёплая темень в который раз вызвала прилив тихой радости. И на данный момент действительно повод есть: живым до подгорных пещер добрался отряд Леры потеряв четверых бойцов, что для совершенно пикового расклада было хоть и горько, но приемлемо. Также благодаря почти фанатичной вере в мой военный гений, Варенуха торчавший у подошвы горы почти неделю без смены навёл нашу сбившуюся с дороги группу на второй вход в катакомбы. Мы таким образом не блуждали в поисках точки входа, рискуя нарваться как на американцев, так и быть обстрелянными своими. Это было фантастическое везение, однако, я не обольщался удачей, которая как известно дама капризная.

Столь удачному стечению обстоятельств способствовала как мне думается общая неготовность амеров к тому, что у них в тылу оказался способный к сопротивлению отряд. Плюс, выбранный мной район как нельзя лучше подходил для укрытия, в придачу про пещеры никому из официальных властей даже в мирное время известно не было. Район Салаира, это старые, рыхлые горы изрытые заброшенными выработками, тоннелями без начала и конца, в которых затеряется любое количество людей: как небольшой отряд беглых страйкболистов, так и хоть целый полк посланный на их поиски. Выходов на поверхность существует масса, однако все они в такой чащобе, что найти такую дыру в земле или трещину в скальной породе, очень маловероятно, даже если знаешь что такой вход где-то поблизости. Подошва и склоны Салаира — сплошняком чернолесье, густой частокол из деревьев и кустарника, войдя в который можно остаться там навсегда.

…После отчаянного налёта на КП амеровской части, нас на удивление вяло преследовали. Пару дней разрозненные поисковые группы выходили на наш след, но мы всякий раз уклоняясь от их попыток завязать бой, уходили. Наконец, на шестые сутки безостановочного бега, когда мы уже вышли к неглубокой лощине ведущей к юго-восточному склону горного хребта. Мы остановились, укротив мерный темп бега и почти сутки мы сменяя друг друга отсиживались в отвалах старой породы заросшей кустарником и сосняком. Отдежурив свои три часа перед самым рассветом, я тогда забылся тяжёлым, чутким сном, который пришёл тот час, как голова коснулась нарубленных Алексом пихтовых веток служивших всем постелью. Спальники и многое другое, я приказал схоронить до лучших времён ещё перед самым началом акции, чтобы уходить налегке. И если быть откровенным до конца, не особо верилось, что получится вырваться из самого вражеского логова живым. Теперь же все мы страдали от промозглой погоды, а из еды были только коренья и грибы, да однажды мне удалось взять в силки двух рябчиков, которых мы съели практически сырыми на ходу. Усталость как ощущение уже давно существовало где-то отдельно: все мы представляли собой компанию грязных отощавших существ, двигавшихся к одной известной только нам цели с неотвратимым упорством. Ирину все мы подкармливали ягодами, которые удавалось собирать на ходу. Но девушка хоть и принимала знаки заботы о себе, однако тайком делилась с тем из нас, кто оступался и падал, ослаб сильнее остальных. Такого приходилось подхватывать под руки и тащить на себе какое-то время, но в целом выдержали все. Поэтому на седьмые сутки группа уже потеряла остатки боеготовности и случись напороться на реального противника, думаю что всё решилось бы не в нашу пользу и в довольно короткий срок.

В сон вкрался запах сырой одежды, пота и оружейной смазки, кто-то тянул руку, чтобы потормошить меня за плечо, однако рефлекс оказался сильнее усталости и я поймал за узкое запястье осторожно подползшую ко мне Ирину. Та вздрогнула от неожиданности, но прежде чем девушка попыталась освободиться, я уже разжал пальцы и глядя ей в глаза вопросительно мотнул подбородком. Знаками, девушка дала понять, что впереди есть кто-то чужой. Осторожно, чтобы не делать лишнего шума я перекатился на живот и сгруппировавшись в полуприсяд поманил Иру ближе, чтобы поговорить. Присев и склонившись головами почти лоб в лоб, мы наконец смогли начать перешёптываться:

— Командир — Голос девушки звучал с шипящими интонациями, простуда, как и у всех нас — Впереди чужой. Идёт по сухому руслу, вооружёно, но "ствол" не американский. Идёт осторожно… всё время смотрит по сторонам, похоже, что-то ищет.

Чтобы окончательно отогнать тяжёлый сон, я провёл ладонью по росшим вокруг низким кустам собирая повисшие на стеблях и круглых листьях холодные капли дождевой воды. Из-за постоянного ощущения холода кожа лиц совершенно задубела и холодная вода только слегка обожгла веки, но в голове немного прояснилось и я снова кивнул девушке, предлагая вместе идти на облюбованный ею передовой НП. Это была груда замшелых камней на правом, северном склоне лощины, к которой со стороны места избранного нами под стоянку вела неглубокая извилистая промоина, поросшая кустарником, совершенно незаметная с противоположной стороны той части русла, откуда только и можно было пройти со стороны гор в лес. Поэтому мы незамеченными пробрались на позицию Ирины и она жестами указала на еле заметную невооружённым глазом едва перемещающуюся серо-зелёную точку среди валунов и невысоких деревьев которыми было усеяно сухое речное русло. Мой трофейный прицел тут снова был бесполезен, поэтому девушка осторожно передала мне свою винтовку. Оптика, конечно, была отменная: приблизив глаз к обрезиненному окуляру, я увидел в сетке прицела слегка неуклюже скачущую по камням крупную фигуру в знакомом самодельном костюме, вроде того, что в своё время я шил для себя и обоих артельщиков. Но от приветственного крика удержало то, что Семёныч, а это без всяких сомнений был он, шёл не один. Следом за бывшим дальнобойщиком, на расстоянии десятка метров шустро прыгал по камням невысокий мужичок в вылинявшем дождевике, с полноразмерной мосинской "трёхлинейкой" на плече, грамотно повёрнутой стволом вниз(11). Человек имел загорелые до черна лицо и руки, короткая, ухоженная седая борода и такие же усы, скрывали лицо до половины. Волос не было видно из-за надвинутой на глаза серой кепки, а дождевик скрывал фигуру спутника моего артельщика почти до пят. Про себя я отметил, что лет человеку может быть не так уж и мало, скорее всего пенсионер — шестьдесят, может шестьдесят пять годков от силы. Уж слишком шустро этот гражданин поспешал за нашим пятидесятилетним партизаном, чьего появления я совершенно не ожидал и внутренне был очень рад увидеть знакомое лицо. Неожиданно случилось то, чего никак нельзя было ожидать: "пыльник", как я про себя окрестил спутника Варенухи, неожиданно остановился и негромко что-то сказав тоже замершему почти мгновенно Семёнычу, снял с головы кепку и помахал ею над головой словно бы смотря прямо на меня. Мысль о засаде пришла в голову почти сразу же, поэтому наклонившись к девушке вплотную и передав ей винтовку, тихо приказал: