Я крепко зажмурилась, чтобы не дать внезапной панике овладеть мной.
– Это что, единственный выход? Неужели вы не можете… мирно отпустить нас?
Это было настолько близко к мольбе, насколько я когда-либо себе позволяла, настолько близко, насколько могла позволить, но, когда я открыла глаза, он качал головой.
– Другие кланы узнают, и тогда прольется кровь. Мой брат и так снисходителен к вам, – добавил он несколько запальчиво, взглянув в направлении комнаты Давина. – Суд будет справедливым.
Я понимала: после всего, что Иро делает для кузена, я испытываю судьбу, но мой язык опережал разум.
– Я бы не назвала сборище людей, которые меня ненавидят и отказывают в возможности высказаться в свою защиту, судом, тем более справедливым! – с издевкой выпалила я, в голосе звучала горечь.
– На что ты рассчитывала, когда явилась сюда? – В его словах послышались нотки раздражения, так что я напряглась.
Но вопрос был обоснованным. На что я рассчитывала? Неужели меня удивило, что на кону наша жизнь, ведь сокэряне нас ненавидят? Нет. Я знала, что такое возможно, с тех пор как туннель завалило. Может, загвоздка в том, что в моем представлении сокэряне должны были больше походить на врагов, чем оказалось на деле? Я не думала, что буду делить с ними трапезу, разговаривать с ними или поддразнивать их. Я не думала, что буду понимать их, и почему-то от этого было еще хуже.
– Не знаю, – наконец ответила я, открывая дверь и заходя в комнату. – На что-то другое.
* * *
На этот раз стук не был неожиданностью. Знакомый «тук-тук-тук» еще не прозвучал до конца, а я уже была на полпути. Я открыла дверь, за ней, как и думала, стоял Давин.
– Ты не можешь этого сделать! – Он ворвался в комнату, закрыв за собой дверь.
О том, как он расстроен, говорило то, что он никак не прокомментировал закрытую уродливую хламиду с рюшами и оборками, которую Венла напялила на меня вместо ночной рубашки.
– Я могу это сделать и сделаю! – возразила я. Я готовилась к этому разговору целых полчаса, пока Венла вытаскивала шпильки из моей прически, так что мой голос был спокойным, в отличие от его нехарактерной горячности. – Мне не следовало тебя в это втягивать.
– Это смешно! Мы бывали в этом туннеле с десяток раз, и не меньше половины походов устраивал я. Я виноват не меньше твоего, и тебе это известно!
Я медленно выдохнула.
– Даже если и так, они уже знают, кто я. Мне не выкрутиться, но было бы глупо идти обоим, раз надо только одному.
Давин нахмурился.
– Посмотри мне в глаза и скажи, что если бы мы поменялись местами, ты позволила бы мне пойти одному!
– Если бы мы поменялись местами, я бы знала, что ты хочешь, чтобы кто-то рассказал нашим родным о случившемся! Сокэряне могут казнить нас и ни слова не сказать об этом, и наши родители никогда не узнают, что с нами стало, – голос дрогнул. – Я сделала это ради всех нас.
– Только домой я не еду. Я остаюсь здесь в качестве рычага давления.
– Лучше так, чем в качестве трупа, – парировала я.
Он замолчал, и я воспользовалась его молчанием, чтобы надавить на другую точку.
– В любом случае, будет голосование, а ты сам сказал, что они добьются большего, сохранив нам жизнь. Так и есть. Но если произойдет самое страшное, нет никакой надобности, чтобы наши семьи потеряли нас обоих, чтобы твоя мать страдала так же, как моя, когда потеряла единственного сына. – На этих словах я сделала паузу, а потом добавила:
– Так же, как все мы, когда потеряли Мака.
Имя прозвучало шепотом, а Давин поморщился. За все месяцы с тех пор, как погиб муж сестры, мы редко упоминали о нем. Он был частью нашей семьи еще до того, как я родилась, и его смерть ни для одного из нас не прошла бесследно. Давин не хуже меня знал, что нашим семьям не перенести еще одной утраты, не говоря уже о двух. Повисла натянутая пауза.
– Это удар ниже пояса.
– Тем не менее, это правда.
Давин сник, как будто из него вышел весь запал.
– Мне это не нравится, – сказал он, проводя рукой по волосам.
– Знаю.
Подойдя к кремового цвета диванчику у окна, он со вздохом опустился на него, устраиваясь поудобнее. Когда я подняла бровь, он пожал плечами.
– Я не собираюсь оставлять тебя без защиты.
Его тон был наигранно легкомысленным, и я ответила в том же духе:
– Надоело проводить время в одиночестве, хочешь сказать.
Хоть Давин был единственным ребенком в семье, он так и не привык быть наедине с собой.
– Я тебя умоляю, – фыркнул он. – Можно подумать, сегодня вечером я был один!
Я зажмурилась.
– Надеюсь, ты шутишь, потому что нам и без того хватает неприятностей.
– Тогда допустим, что да. Кстати о неприятностях, уверена, что не хочешь попробовать сбежать?
Качая головой, я направилась к графину на столике, где, к моему изумлению, оказалась водка. Если бы у Теодора было чувство юмора, я бы решила, что он прислал ее в шутку, но она, наверно, просто полагалась по этикету. В любом случае, я не жаловалась.
– Хочешь сказать, ведь у нас тут столько друзей, а я легко смешаюсь с толпой сокэрян. – Я наполнила два золотых кубка и протянула один Давину.
– Это все твои проклятые волосы, чтоб они пропали!
Я вздохнула, усаживаясь рядом с ним.
– Кто тебе об этом сказал?
– Та самая приятельница, которой определенно не было сегодня в моей комнате. На самом деле она проверила у меня корни волос, прежде чем согласилась составить компанию.
– Понятно, – сказала я, качая головой. – Что ж, как бы то ни было, на помощь кланов нам надеяться не стоит. Еды нет. Средств нет. Золота осталось немного. Кроме того, через перевал не пройти, так что дороги домой нет, если ты не хочешь еще раз попытать счастья в туннеле.
– По-моему, лучше нам обоим предстать перед сомнительным правосудием сокэрян, чем соваться в этот проклятущий туннель, и точно лучше, чем умереть с голоду, пока доберемся на ту сторону. – Он сделал глоток из своего бокала. А я подняла свой.
– За сомнительное правосудие сокэрян!
Глава 9
Венла одевала меня уже тридцать минут и всего два раза махнула рукой, отводя исходящее от моих волос зло, когда кто-то постучал в дверь. Решив, что это Давин, я крикнула, чтобы он входил, и удивилась, увидев вместо него брата герцога.
– Доброе утро, лорд Теодор! – успела поздороваться я до того, как Венла бесцеремонно развернула меня лицом к зеркалу.
– Доброе утро, принцесса! – с задержкой ответил он, его голос казался неуверенным. – Я пришел проводить тебя к завтраку, но… – Он замолчал, и я скорее почувствовала, чем увидела, что он наблюдает за мной.
Венла завязала последнюю ленту в моей прическе, гораздо лучше сегодня закрепив длинные кудри, позволив нижней части волос свободно спадать по спине. Вдобавок голова у меня не гудела от тяжести, как вчера.
– Но? – переспросила я.
Теодор прокашлялся и слегка покачал головой.
– Но мне не хочется мешать тебе… развлекаться.
Я фыркнула и посмотрела на него, чтобы убедиться, что он говорит серьезно. Времяпрепровождение в компании Венлы я бы не стала называть развлечением.
– Да уж! Не знаю, смогу ли оторваться от такого радостного начала дня!
Если бы я думала, что Теодор умеет смеяться, то могла бы вообразить, что он усмехнулся в ответ. Но это бред!
– Кстати, о радостном начале дня – я уж думал, придется силком вытаскивать тебя из постели сегодня утром, – прозвучал его выговор.
– Тебе бы это понравилось, не так ли? – парировала я.
Венла в очередной раз в ужасе ахнула, а Теодор только раздраженно зажмурился.
– Я лишь имел в виду, что вчера вечером ты казалась расстроенной.
– Ну, моя судьба еще не решена. Еще есть время убедить Совет, что живой я гораздо полезнее, – вздохнула я. – А если меня ждет виселица, я вовсе не хочу свои последние дни киснуть в комнате. Пока есть возможность, я предпочитаю жить.
