— Стоун! — кричит Элли и спускает очередную порцию булыжников.
Первый раз в жизни слышу, как ругается Владимир Шатаев. Мне казалось, что этого человека с железными нервами вообще невозможно вывести из себя. Но видно «венесуэльский» стиль организации восхождения пронял и его.
Что-то опять валится сверху. Народ лениво вжимается в скалу. Небольшой камень с грохотом бьет по каске Павла.
— Ну, что я тебе говорил? А ты еще не хотел тащить каску из Москвы, места, дескать, в рюкзаке она слишком много занимает.
В это время другой камень попадает мне в левое колено, и дискуссию приходится отложить до более располагающей обстановки.
Растираю рукой ушиб. Что-то не везет мне в походе с этой ногой. Даже обувь на ней развалилась. На последнем траверсе из-под пика Гумбольдта насквозь протерлась подошва левого треккингового ботинка, и пришлось срочно заматывать ее стропой, которая придает мне вид матерого бомжа. Да и внешний вид после двух недель автономного путешествия по джунглям Венесуэлы вполне соответствует. Сгоревший нос, растрескавшиеся губы, из которых все время что-то сочится, плохо выбритая давно затупившейся бритвой щетина, тело, покрытое укусами разнообразных местных насекомых, мятая, давно не стиранная одежда. Типичный вид находящегося в отпуске банковского АйТи-специалиста из Москвы.
Перестегиваюсь на веревку и со скользящим карабином ухожу вверх. Непонятно, почему здесь Элли наконец решил повесить страховку, а на предыдущем подъеме нет. На мой взгляд, они ничем не отличаются. Если бы я руководил восхождением, повесил бы в обоих случаях, но здесь командует только венесуэлец.
Дальнейший путь подъема, выбранный Элли, мне совсем не нравится. Вместо удобного кулуара, по которому, впрочем, иногда пролетают камни, Элли выбрал уж совсем неприятный путь, с траверсом по узкой горбатой полке, над которой низко, с отрицательным уклоном, нависает совершенно гладкая скала. И как по «этому» идти?
Ирина, страшно ругаясь, застревает на середине полки. Непонятно даже, за что ей цепляться, чтобы протиснуться вперед. Впрочем, также непонятно, как мы будем ее доставать, если она сорвется и повиснет на перилах. В конце концов, Ирина проползает трудный участок на животе, хватаясь за воздух бесполезными руками и извиваясь всем телом как змея. Вот так и рождаются новые техники преодоления горных препятствий. Во всяком случае, в учебнике по альпинизму у Пал Палыча я ничего про такое не читал.
Подоспевший Шатаев перевешивает перильную веревку поудобней. Не пытаясь придумать что-то свое, ложусь на живот и повторяю маневры Ирины.
Следующая веревка выводит уже на небольшую седловину на гребне между скальными рогами двуглавой вершины Боливара, чем-то внешне напоминающей нашу Ушбу. До вершины уже недалеко, но острый скальный гребень выглядит устрашающе.
Неожиданно сбоку вылезает американский альпинист. Он уже идет с вершины.
— Ну, как там, сложно?
— Как на К-2, — «успокаивает» американец и «дюльферяет» вниз.
Перестегиваемся на горизонтальные перила и траверсируем вершину по небольшой скальной полке. Элли, с нижней страховкой, бодро карабкается по скале и вешает последние «перила» вертикально вверх.
Плюнув на капризы Элли, которому очень не нравятся все устройства, портящие его веревку, достаю «жумар». Элли сам виноват, мог бы здесь повесить не свою, а веревку Шатаева, который против использования этих зажимов не возражал. Карабкаюсь вверх. Скалы сухие, держат хорошо, но все же на заключительном участке, не найдя удобных зацепок, нагружаю «жумар» по полной программе и вылезаю под последнюю стенку. Элли хмуро показывает рукой, где можно дальше пройти и вылезти на гребень.
Недоверчиво смотрю на предлагаемый путь подъема. Под ногами 400-метровая пропасть, если сорвешься, долго придется соскребать останки с лежащего внизу ледника.
— Элли, а тебе не кажется, что здесь тоже нужно лезть со страховкой?
Креол недовольно кидает мне конец веревки, защелкиваю ее в карабин и поднимаюсь вверх.
Еще метров двадцать прохожу по гребню и оказываюсь на вершине. Здесь стоит бюст Симона Боливара. Вопреки широко распространенному заблуждению, что «Боливар не выдержит двоих», здесь могут разместиться и три человека. Особенно если встать потеснее и обнять бюст освободителя Латинской Америки.
Больше трех человек на вершине действительно не помещаются, поэтому фотографируемся по очереди. Вот они первые российские покорители главной вершины Венесуэлы!
Город Мерида отлично виден внизу под ногами, так что мобильная связь работает. Звоним родным в Москву, едим традиционный шоколад, на память о себе оставляем около бюста российские монеты и отправляемся вниз.
— Элли, а вас не учили, что при «дюльфере» нужно использовать две веревки? Ну, в крайнем случае, вязать еще на одинарной веревке схватывающий узел?
Элли не понимает, зачем так усложнять себе жизнь, когда и одного спускового устройства вполне достаточно. Но я, пропустив веревку в дюльферный лепесток, все же вяжу на ней еще и прусик.
Спуск проходит быстро, только успеваем перевешивать веревки. Но на последнем участке наш проводник опять возиться с веревкой не стал — чего там тормозить, и свободным лазанием спуститесь. Падать уже не высоко.
Вечером, в штурмовом лагере, допив чудом сохранившиеся остатки рома, любуемся созвездиями южного неба и Магеллановыми облаками, повисшими над горизонтом. Вспоминаем подробности нашего похода по Венесуэле, спасательные работы на спуске с горы Рорайма, когда пришлось тащить на себе индейца, длинный, утомительный переезд из Сан-Франциско до расположенного на другом конце страны, в горах, уютного города Мерида, переговоры с фирмами по организации экспедиции и первый день похода в Венесуэльских Андах…
Массив горы Сьерра-Невада, с высшей точкой страны — пиком Боливар, объявили национальным парком не так давно, и это заметно — обычных строгостей по охране природы нет. Тем не менее деньги за вход собирают исправно. Заплатив все пошлины за пребывание в парке и ночевки, я обнаружил, что наш проводник Элли с носильщиками, которых здесь зовут портеадорами, не дожидаясь нас, уже рванули вверх. Пришлось срочно бежать за ними, чтобы не потерять правильный путь.
На очередном повороте заметили, что проводник свернул с основной дороги, перегороженной завалом из деревьев, и пошел по маленькой тропке, круто набирающей высоту. Решив, что так обходится завал, повторили его маневр.
Через час подъема, пройдя несколько развилок, но так и не встретив следов проводника, мы поняли, что заблудились. Мое предложение вернуться назад и поискать другую дорогу около завала было с негодованием отвергнуто, мы уже набрали большую высоту, которую никто не хотел терять, да и дело было к вечеру, так что в случае возвращения мы в наш лагерь у первого озера дойти бы не успели.
К счастью, не все участники взяли носильщиков. Традиционный спор между горными туристами, которые привыкли все свое носить с собой, и альпинистами, считающими, что если можно на ком-то довезти под вершину грузы, то грех этим не воспользоваться, закончился компромиссом — каждый выбрал удобный для себя вариант. Так что палатка у нас с собой была, теплые вещи тоже и даже имелись три литра воды на четверых. Волноваться было нечего.
Работала даже мобильная связь. Алина на всякий случай позвонила домой в Москву мужу и сообщила, что заблудилась в джунглях. После этого, ободренные мыслью, что о нашем трудном положении все знают, мы стали дальше ломиться по тропическому бурелому. Ветки цеплялись за высокие рюкзаки, с трудом, порой на четвереньках, преодолевались завалы из деревьев, но после двухчасового подъема мы все же выкарабкались на основную тропу.
Темнело. На джунгли опустился туман, а мы все ползли и ползли вверх по этой бесконечной тропе, проклиная нашего проводника. То, что выбор конторы по организации трека и восхождения был ошибкой, стало ясно уже утром, когда перед нами появились нанятые портеадоры и заявили, что не понесут рюкзаки более чем в 20 килограмм. Учитывая, что это был вес их вещей и их продуктов, включая ром, кучу теплой одежды, свежие овощи и картошку, а свои сублиматы, привезенные еще из Москвы, и купленный в Мериде газ мы должны были нести сами, то непонятно было, зачем мы их тогда вообще наняли.
Мы решили идти без портеадоров, но деньги за них фирма отдавать отказалась. Долгие двухчасовые дебаты с «потомками пиратов» Карибского моря привели к тому, что часть наших вещей портеры все же согласились взять, хотя о четко оговоренном заранее и прописанном в договоре весе и слышать не хотели — рюкзаки, дескать, у них для этого слишком маленькие.
Все эти дебаты горные туристы наблюдали с плохо скрываемым чувством превосходства. После того как на горе Рорайма оплаченные и зафрахтованные на весь маршрут носильщики, индейцы-пемоны, разбежались на третий день похода, им все стало понятно об этой стране. Еще один пример, что горный туризм определенно имеет в «диких» местах преимущества перед обычным альпинизмом.
