Надо отдать Селене должное, она не убрала руку.
— Так мы можем на тебя рассчитывать?
Так как он завис в нерешительности, а может впал в ступор от ее прикосновения, я сказала:
— Помоги нам сегодня покончить с Любовниками.
Ну, хотя бы с одним из них.
Овладев собой, он сказал:
— Я думал, ты не хочешь участвовать в игре, Императрица.
— Не хочу. Но мне нужно время, чтобы понять, как её остановить, — в моем представлении игра была похожа на механизм с шестерёнками и колёсиками, который я стремилась расстроить, — близнецы придут за каждым из нас.
— Каков твой план?
— Финн маскирует нас. Ты переносишь нас через реку. Мы проникаем в лагерь Любовников. Я усыпляю всех в палатке Джека, мы с Селеной его вытаскиваем.
Какое-то мгновение Габриэль молчал. Пристально посмотрев на него, Селена убрала руку, и он сразу же сказал:
— Я не хочу быть на птичьих правах и помогу вам не только с транспортировкой, но и как полноправный член команды. Но у меня есть условие.
На птичьих правах — сказал парень с крыльями.
— Я тебя слушаю.
— Мы идем туда, чтобы убить одного из Миловничи. Никаких предложений союзничать. Никакой пощады.
Поддерживая его на все сто, я, однако, не ожидала такой бескомпромиссности.
— Мы разговаривали со здешними солдатами о генерале и его отпрысках. Их надо остановить.
— Мы с ними разделаемся, — заверила я.
Он протянул когтистую ладонь, и мы обменялись рукопожатием.
— Джоуль придет в бешенство. Чувствую меня ждет будущее в стиле АС/DС[4].
Чего?
— Как группа?
— Нет. Как ток. Но с этим я как-нибудь справлюсь.
— Ты сделаешь это, — сказала Селена. — захвати повязку, чтобы защититься от спор и встретимся на смотровой площадке. В полночь.
Я нахмурилась.
— Это через час.
— У их солдат стандартный распорядок, как и здесь. Ранний подъём, несмотря даже на то, что солнце не всходит. В полночь же большинство обитателей лагеря будут спать, — она обратилась к Габриэлю, — люди не должны узнать о наших планах.
— Понятно.
Я незаметно пнула Селену по ботинку; она выпрямилась и сказала:
— О. Спасибо Гейб. Я этого не забуду.
— Это будет для меня истинным удовольствием, Селена. Жду с нетерпением, — его глаза расширились, — то есть я не имел в виду, что рад произошедшему.
Селена помогла ему выйти из неловкой ситуации:
— Я тоже с нетерпением жду возможности надрать задницы этим двинутым маньякам.
Он усмехнулся.
— Именно.
Мы развернулись и пошли назад к палатке Селены и Финна. На полпути она сказала:
— Я не могу поверить, что он пойдет против Джоуля! Я готова была поставить свой лук на то, что он откажется. О Боже, мы можем освободить Джей Ди сегодня же вечером! Эви, если у нас получится… — хотя Селена была на сто процентов первоклассной стервой, блеск ее глаз выдавал, что внешне неприступный фасад дал трещину, — если мы вернем его обратно, то снова будем заодно.
— А мы когда-нибудь были командой? — мы с ней были такими разными и поначалу не чувствовали ничего кроме ненависти. Но мы действовали беспорядочно, пока не начали полагаться друг на друга. И вот она немного ослабила настороженность. Как только я подумала об этом, выражение ее лица ожесточилось:
— В каждой игре Лучница найдет стрелу для Императрицы.
Я вздохнула
— Да, да. Я помню.
— Но в этой игре она может и потеряться. — Расправив плечи, она от меня отвернулась.
Когда она ушла, я осознала две вещи: что это самое внятное признание нашей дружбы, которое я когда-нибудь от неё услышу. И что я принимаю признание.
Глава 6
— Императрице предстоит битва.
Ближе к полуночи мы с Мэтью сидели лицом к лицу на самом верху смотровой башни, соприкасаясь носами ботинок. Мы говорили приглушенными голосами, как тогда на заднем сидении грузовика с Джеком и Селеной.
Газовая лампа отбрасывала трепещущий свет. Снаружи бушевала буря. Внизу нёс охрану Циклоп.
— Я готова.
Сразиться с психически больными маньяками. Взлететь в небо с крылатым парнем.
Башня содрогалась от порывов ветра. Не самая лучшая погодка для полёта...
После того, как мы с Селеной заручились поддержкой Габриэля, я проведала лошадь (она выглядела намного лучше, но всё ещё сердилась) и направилась в палатку, которую Джек делил с Мэтью.
Хотелось передохнуть, но как только я опустилась на койку Джека, меня тут же окутал знакомый волнующий запах. Приступы тоски сменялись всплесками паники по поводу его заточения.
Какой там сон.
— А ты хотел бы пойти? — спросила я Мэтью.
Он пожал плечами, как если бы я спросила, не хочет ли он перекусить.
— У меня есть дела.
— Какие?
— Дела, — ответил он, словно обычный подросток.
— Расскажи о Любовниках? Хоть что-нибудь?
— Герцог и герцогиня, Самые Извращённые, — он и вовсе перешёл на шёпот, — их карта перевернута. Противоположность. Порок.
— Но что это значит?
Он стал раскачиваться взад-вперёд.
— Враждебность, животная страсть, разногласие, конфликт, ревность. Говоря о любви, они подразумевают уничтожение. Они жаждут возмездия, поскольку ведут хронику и помнят.
— Какими силами они обладают?
Он начал раскачиваться медленнее.
— Они не используют их по назначению.
— Что ты имел в виду под ударом, падением, безумием и поражением?
Он кивнул.
— Иногда мир вращается в обратном направлении. Бывает, сражения делают также. Слово «карусель» означает маленькую битву.
Я кивнула в ответ, будто это имело смысл.
— Мэтью, что они сделают с Джеком, если у меня ничего не получится? Загипнотизируют его? Будут управлять его разумом?
— Они тщеславны. Они оттачивают своё мастерство. С помощью острых инструментов, они что-то отсекают, что-то перемещают, переделывают и изменяют людей. Рождаешься одним, а умираешь другим.
Порыв ветра заглушил его шепот.
Меня бросило в дрожь. Создавалось впечатление, что мы сидим в домике на дереве и при свете лампы рассказываем страшилки. Как в детстве.
Но после апокалипсиса все истории были реальными.
— Ты не захочешь знать больше об их мастерстве, — Мэтью задрожал, — я не хотел. Сила — твое бремя, знание — мое.
— Какая сила?
— У тебя теперь больше способностей.
Хотя в целом я стала слабее из-за отсутствия солнечного света, я освоила новый навык.
Готовясь к нападению Дьявола в подвале дома Смерти, я невольно впитала в себя знания всех тех растений, а заодно и всех когда-либо с ними связанных.
