чем-то не таким изматывающим – выпечкой. Не очень помогло: смягчению его характера явно не способствовало то, что каждый день в пять утра он стоял у раскаленной духовки, а также делил с сыном тесную квартирку над пекарней.
Стюарт был очень на него похож, разве что с шевелюрой пока не расстался. В его неполные тридцать лет отцовская генетика пока не дала о себе знать. Когда Стюарт не бегал с поручениями и не учился печь у отца (надо признать, делал это он с крайней неохотой), парень не отрывался от телефона. Смартфон никогда не покидал его правую руку: даже неся жестяные банки, он ухитрялся тыкать в экран большим пальцем.
Саймон Ле Бон, почуявший аромат свежей выпечки, подскочил к ним и с надеждой завилял хвостом. Но его милая мордочка отнюдь не улучшила настроения Оливера. Дернувшись, он приподнял свою ношу еще выше, словно Саймон Ле Бон мог подскочить и выхватить пирог прямо у него из рук.
– Собаке разве можно тут находиться?
– Ну, мы же собираем средства для собак, – напомнила Фиона. Обычно она не стала бы терпеть подобной неприязни к ее любимому питомцу, но Оливер каждый день оказывал им большую услугу.
– Вы уверены, что хотите и дальше этим заниматься? – спросила она.
– Обещал, значит, обещал, – поставив металлические формы для выпечки на стол, он, раскрыв одну, показал им круглый, высокий и хорошо пропитанный кекс, такой большой и яркий, точно надувной батут. – Принес вам сегодня лимонный с глазурью.
С восхищенными «ахами» и «охами» все сгрудились у стола, глядя, как Оливер перекладывает свое творение на приготовленную тарелку.
– Я неравнодушна к лимонному кексу, – произнесла Неравнодушная Сью.
– Я тоже, – Дэйзи выудила из кармана телефон и сделала фото, которое потом выложит в различные соцсети.
Под столом заскулил Саймон Ле Бон, чувствуя себя брошенным и беспокоясь, что никто не даст попробовать ему ни крошки.
За ворчливостью Оливера где-то глубоко скрывалось доброе сердце. Воинственное, но доброе. Когда Фионе впервые пришла в голову идея кофейного утра, она с опаской зашла в пекарню и робко спросила, не найдется ли у них каких-то остатков, возможно, даже немного зачерствевших, им к чаю.
Раскрасневшись, Оливер смерил ее сердитым взглядом:
– Какого дьявола вы хотите подавать черствые пироги!
Фиона извинилась и уже готовилась к тактическому отступлению, когда Оливер добавил:
– Я испеку вам свежий, бесплатно.
Но он превзошел себя и начал каждый день печь по бесплатному пирогу для всех благотворительных магазинчиков по Саутборн-Гроув, чтобы они могли, продавая кусочки, собирать деньги на свои нужды. Все ухватились за его предложение, кроме Софи, которая, попробовав как-то кекс, испеченный Стюартом, заметила, что вкусно, но «не хватает изысканности», что бы это ни значило.
– Я сбился с ног, – вздохнул Оливер. – И эти благотворительные кексы только все усложняют.
Фиона потянулась к сумочке:
– Позвольте, я заплачу, – у Оливера был талант вызывать чувство вины.
– Нет, даже слышать ничего не хочу. Нам со Стюартом надо разнести остальные, так что мы пойдем. – И он подхватил свою стопку форм для выпечки с таким видом, словно это крест, который ему предстояло нести.
Только пекари собрались уходить, как на пороге появился Корзинщик – как и всегда, соблазнившись кусочком пирога, он заглядывал примерно в это время. Отступив, он придержал для них дверь:
– Приветец, Олли!
– Меня зовут Оливер, – пекарь протиснулся мимо него.
От Стюарта ему досталось более теплое приветствие:
– О, приветствую вас, сэр Корзинщик из Корзинкиншира.
Странности Стюарта прекрасно сочетались с театральностью Тревора.
Корзинщик в ответ приподнял воображаемую шляпу:
– О, Стюарт наш, сущий на небесах.
– Да святится имя мое.
Оба весело фыркнули, смеясь друг над другом, в то время как остальные едва слышно застонали. Хотя Стюарту не было еще и тридцати, он, как и Корзинщик, будто бы родился не в свое время.
– Это всегда такая честь приветствовать вас.
– Ну что вы, это для меня большая честь.
Так они и стояли в дверях, продолжая свою словесную пикировку в старосветском стиле, пока Оливер не выдержал:
– Стюарт! Идем! Нам еще кексы разносить!
– Увы, не смею дольше мешкать и должен поспешать. Хорошего дня, дамы и господа, – и Стюарт, который не мог похвастаться атлетическим телосложением, вразвалочку двинулся вслед за отцом, чуть не выронив формы.
– Прощайте, сударь! – ответил Корзинщик. Войдя в магазин, он окинул взглядом лимонный кекс. – А мне кусочек можно?
– Это для наших гостей, но если что-то останется, можете взять кусочек. Всего за фунт.
– А, – сказал Тревор. – Нет-нет, все в порядке. Они знают о смерти Сары?
– Не уверена, – вздохнула Неравнодушная Сью.
– Я думаю, что нет, – добавила Фиона. – Они же только сегодня встретятся и обменяются новостями.
– Может, не говорить им? – предложила Дэйзи.
Фиона покачала головой.
– Не думаю, что это правильно. Они должны знать.
– О, ну ладно, – сказал Корзинщик. – В таком случае я удаляюсь – желаю вам хорошего дня и удачи в вашем нелегком деле гонцов с дурными вестями.
– Мы оставим тебе немного кекса, – Фиона проводила его к выходу, закрыла дверь и повернулась к коллегам: – Что ж, они уже скоро придут.
– Что нам делать?
– Чай. Много чая. Нашим гостям он очень понадобится.
Все трое направились в кладовую, чтобы все подготовить. Позади раздался звон колокольчика над входной дверью. Но, обернувшись, они увидели не друзей Сары, как ожидали, а пугающий силуэт элегантно одетой женщины-детектива, которую видели вчера. На ней был другой, но столь же безукоризненный наряд – хорошо скроенный брючный костюм с двубортным пиджаком, а блестящие гладкие волосы были забраны в тугой хвост. Следом за ней в магазинчик зашел и ее высокий коллега в спортивном костюме.
– Добрый день, – она протянула им удостоверение. – Я детектив-инспектор Финчер, а это сержант Томас. Мы хотели бы поговорить с вами о Саре Браун.
Глава 8
Фиона поставила исходящую паром чашку с травяным чаем перед детективом-инспектором, а потом принесла по чашке и остальным. Сержант Томас отказался от горячих напитков и молча встал у двери, сложив руки на груди.
– Благодарю, – детектив Финчер говорила ровным мягким контральто.
Дэйзи подтолкнула к ней неразрезанный лимонный кекс:
– Может, кекса?
– Нет, спасибо. Не думаю, что могу съесть такой целиком.
Неравнодушная Сью с готовностью рассмеялась – немного наигранно, явно благоговея перед двумя полицейскими.
– Простите – я никогда прежде не видела настоящих детектива или сержанта. Это очень волнительно. О, и серьезно, конечно, – она чуть не назвала ее «Ваше величество».
Дэйзи подошла к сержанту Томасу, предложить ему кекс, от которого тот, подняв руку, молча отказался.
– Вы когда-нибудь в кого-нибудь
