на руке след от укола. А значит — смерть от наркотиков, тут и к гадалке не ходи.
Но док с инспектором все о чем-то шептались, и Джанин с удовольствием почувствовала, как волоски у нее на загривке встали дыбом.
Кажется, все будет куда сложнее и интереснее!
* * *
Прибыли криминалисты и выставили всех вон. Никто не сопротивлялся — не столько потому, что нужно было освободить специалистам место для работы, сколько из нежелания перемазаться в черном порошке, с помощью которого снимали отпечатки. Тем более что этот самый порошок имел обыкновение проникать в каждую впадину и трещину — не говоря уже об отверстиях, — человеческого тела.
Детектив Линч успел узнать это на своей шкуре. Как, впрочем, и все остальные.
Бросив криминалистов на месте преступления, они медленно пошли по коридору.
— Нашли что-нибудь? — непонятно зачем спросила Хиллари. Если бы они нашли, то сразу сказали бы. — Предсмертной записки не было?
— Ничего не было, шеф, — торопливо ответил Томми.
— Нет, босс. — Джанин, которая терпеть не могла все эти «шеф», «мэм» и «сэр», придумала свое обозначение для непосредственного начальства.
Хиллари не возражала. По правде говоря — а лгать Джанин не любила, — с инспектором Грин можно было иметь дело. Она не заводила любимчиков, охотно делилась знаниями, была довольно уравновешенна и определенно обладала здравым смыслом. Просто Джанин не нравилось работать под началом у женщины. Она не завидовала, нет, просто некоторые коллеги смотрели на них как на своего рода бабий дуэт.
— Значит, если своего запаса наркотиков у нее под рукой не было… — вслух подумала Хиллари и приподняла брови, приглашая подчиненных присоединиться.
Первым, само собой, выскочил Томми Линч.
— Вы хотите сказать, что наркотики принадлежали кому-то другому? — с жаром предположил он. — Бойфренд?
— Возможно, — осторожно сказала Хиллари, стараясь несколько остудить его энтузиазм. Она помнила — еще помнила — те давние дни, когда сама пылала тем же энтузиазмом.
— У нес на руке всего один укол, босс, — сказала Джанин и пожалела, что не могла осмотреть тело самостоятельно.
— Вот именно, — сказала Хиллари. — И что из этого следует?
Она никогда не принадлежала к числу тех начальников, которые стремятся забрать все вкусненькое себе.
Джанин кивнула. Она начинала понимать, к чему клонит инспектор.
— Первая проба?
Томми Линч покачал головой.
— Вот не повезло девчонке, — негромко сказал он.
А Хиллари задумалась.
Вправду ли это было слепое невезение?
Беда только в том, что, пока нет заключения о вскрытии, они не могут знать наверняка, с чем имеют дело.
Возможно, укол вообще не имел никакого отношения к смерти. Маловероятно, конечно. Но за время работы в долине Темзы Хиллари повидала и не такое.
* * *
Хиллари отправила Томми составлять список ближайших подруг пострадавшей, а Джанин поставила в коридоре у двери комнаты на случай, если криминалистам понадобится помощь или отыщется что-нибудь неожиданное.
Хиллари заметила, что красавицу-блондинку этот приказ не обрадовал — вдруг да пожалуется потом Мэлу, пришло ей в голову. Вот потому-то ей и не нравилась вся эта история с их романом. Само его существование вечно порождало какие-то подводные камни, и Хиллари знала, что рано или поздно непременно наткнется на какой-нибудь из них и расшибет лоб.
Вздохнув, она двинулась в офис секретаря, где, как она и ожидала, ей сообщили, что директор ждет ее на кофе у себя в кабинете.
Кабинет директора располагался на верхнем этаже и выходил окнами в сад. Самый обычный кабинет — стены до середины обшиты дубовыми панелями, по обе стороны от оригинального камина (кажется, работы Адама) тяжелые кресла в бордовой коже. На стенах выстроились в ряд масляные портреты высоких персон. Высокие створчатые окна обрамляли длинные бархатные занавески того же бордового оттенка, и края их складками лежали на полу. В центре комнаты располагался большой стол с обитой кожей крышкой и антикварным чернильным набором из серебра.
Все вместе это здорово смахивало на кабинет деревенского сквайра годов эдак двадцатых прошлого века — ничего иного Хиллари и не ожидала.
Из этой картины выбивался только современный компьютер да лазерный принтер, занимавший край стола.
Сидевший за этим пришельцем из двадцать первого века человек встал и оказался очень похож на банкира. У него был синий костюм с запонками, галстук какой-то второсортной частной школы и гладко зачесанные назад седые волосы, как у актера.
— А, Венди, это, должно быть, из полиции?
Секретарша, удивительно молодая женщина в джинсах, провела Хиллари в кабинет. Утвердительно улыбнувшись, секретарша отправилась за кофе.
Хиллари готова была поставить свою месячную зарплату на то, что кофе прибудет в турке, и подадут к нему что-нибудь эдакое, вроде миндального печенья с ликером.
— Я доктор Хэйверинг, — директор протянул ухоженную руку, и Хиллари ее пожала.
— Инспектор уголовной полиции Грин, сэр, — официальным тоном сказала она.
Она села на предложенный стул — уменьшенную копию кресла у горящего камина, расположенную под стратегическим углом к столу, — и посмотрела в окно.
Из кабинета открывался прекрасный вид на оксфордские крыши — Хиллари безошибочно отыскала взглядом характерный сводчатый купол Камеры Рэдклиффа.
— Прекрасный вид, не правда ли? — заметил доктор Хэйверинг, вальяжно откинувшись на стуле. Только беспрестанно шевелящиеся пальцы выдавали его волнение.
— Как давно вы занимаете пост директора? — спросила Хиллари и ради информации, и чтобы прощупать собеседника. Что-то подсказывало ей, что в ближайшее время ей предстоит часто бывать в колледже Святого Ансельма. Так зачем злить здешнее начальство?
— О, всего два года. Мой предшественник был особой духовного звания. Совет колледжа решил, что теперь им нужен кто-нибудь с более практическими взглядами.
Он улыбнулся с точно рассчитанным смущением, которое лишь придало его улыбке очарования. Хиллари кивнула и улыбнулась в ответ.
— Что вы можете сказать о Еве Жерэнт, доктор Хэйверинг? — спокойно спросила она, желая сразу перейти к делу.
— Ах да, Ева… — печально произнес директор. В самом ли деле он знал ее настолько хорошо, что мог звать по имени, или же это все напоказ?
Директор положил перед собой тонкую папку палевого оттенка и открыл ее.
— Сэр, если не возражаете, я хотела бы получить копию ее личного дела, — вставила Хиллари прежде, чем он успел заговорить. — Нельзя ли попросить вашу секретаршу сделать копию и передать ее кому-нибудь из моих подчиненных?
— А? Ах да… да, конечно, — с готовностью подхватил директор. Но особой радости в его голосе слышно не было.
Хиллари не стала придавать большого значения его недовольству. Почти все бизнесмены, которых она знала, умели ценить информацию и очень не любили ею делиться — ни с кем, никогда.
— Так, посмотрим… А, спасибо, Венди, —
