коллегами Сара начала согласовывать действия еще до их прибытия в Дертон; кое с кем из них ей уже случалось работать вместе.
– Один парень, которого я раньше не видел, при регистрации назвал только свое имя – Стэн; остальные личные данные представить отказался, – доложил Мак, почти не разжимая жестких губ. Сара молчала, и он продолжал: – Я сказал, что он не может участвовать в поисках, если у него нет при себе удостоверения личности. – Сара приподняла брови, и Мак добавил: – Не волнуйтесь, я его сфотографировал.
Сара решила, что Мак ей нравится. Она была рада, что именно он оказался их местным координатором.
– Ладно, больше ждать нет смысла, – сказала она.
Сара залезла на платформу ближайшего юта и встала лицом к внушительной толпе: на поиски детей собрать большую группу обычно не составляло труда. Смити зычным голосом утихомирил собравшихся, призвал к порядку тех, кто стоял сзади.
– Я хочу поблагодарить всех присутствующих здесь за то, что вы проявили терпение и выдержку, пока мы проводили регистрацию и инструктаж, – начала Сара. – Если вам что-то неясно, обращайтесь к нашим сотрудникам. – Она жестом показала на стоявших в ряд волонтеров Службы по чрезвычайным ситуациям, одетых в желтые куртки поверх оранжевых комбинезонов. – Ну все, за дело.
Поисковая операция началась. Глядя на мужчин и женщин, мелькавших между деревьями, Сара на мгновение поддалась эйфории – радостному чувству, что, возможно, сегодня вечером они найдут Эстер и вернут ее домой. Ведь на поиски девочки вышли более ста человек.
Разумеется, в ближайшие дни им предстояло проверить всех местных жителей, принявших участие в поисках. Если б люди знали, что похитители часто присоединяются к поисковым отрядам, они вообще не стали бы предлагать свою помощь.
Воспользовавшись добрым к ней отношением некоторых высоких чинов, Сара добилась, чтобы сюда хотя бы на сутки перекинули команду кинологов, задействованных в другой поисковой операции. Их фургон как раз подъехал, и она направилась к ним. По пути заметила Стивена в авангарде первой шеренги. Вокруг него образовалось пространство, словно люди боялись подходить к нему слишком близко. Сара уже попросила другого полицейского доставить автомобиль его жены с ее согласия к мотелю, где они со Смити по окончании поисков осмотрят обе машины семьи Бьянки.
Дав указания кинологам, Сара снова нашла Мака. Он подготовил список всех владений, мимо которых могла проходить Эстер по пути из школы домой. Сара кивала, слушая его, а сама, как всегда в таких случаях, мысленно сверяла свои действия с тем планом, что она набросала в блокноте.
– Лейси переговорила со всеми, кто был дома, и назавтра пригласила их в участок к назначенному времени. Хозяина этой фермы я знаю. – Мак махнул в сторону огороженного пастбища с сухой травой. В угасающем свете вдалеке виднелся дом, за ним простирались поля до самой грунтовой дороги, по которой они направили машины. – Его зовут Нед Харрисон. Сейчас он в отъезде. Но один из наших все равно постучал в дом, на всякий случай.
– Что вы можете сказать о Питере Томпсоне? – спросила Сара. – Он ведь муж лучшей подруги Констанции Бьянки, да?
– Томпсоны живут на другом конце города. Питер – хороший мужик. – О том же говорило и выражение лица Мака: «Тут беспокоиться не о чем». – Водитель грузовика, – продолжал Мак. – У него пятеро детей. Нормальный парень.
– Он будет в списке тех, чье алиби мы должны завтра проверить?
– Список длинный, – сказал Мак. – Но, конечно, его алиби мы тоже проверим.
– Да, и добавьте в тот список его дочь. Кажется, ее зовут Кайли. Я хочу, чтобы вы с ней тоже побеседовали. Необходимо проверить алиби всех лучших друзей семьи пропавшей девочки.
– Без проблем, сержант.
Сара мгновенно улавливала малейший намек на раздражение: не все полицейские на местах охотно подчинялись женщине, и сломить их сопротивление часто бывало очень сложно, – но Мак оказался настроен вполне дружелюбно.
– Хотел спросить: по-вашему, есть связь между этим делом и пропавшими двойняшками?
Сара поражалась, как Маку удавалось что-то произносить внятно, почти не размыкая губ.
– Маловероятно, но эту версию я не исключаю, – ответила она.
Мак потер затылок.
– Даже подумать страшно, что какой-то псих рыскает вокруг и похищает девочек. Аж дрожь пробирает.
Сара кивнула.
* * *
Уже совсем стемнело, когда собаки у школы взяли след Эстер Бьянки, который привел их к речке, но там они стали метаться из стороны в сторону, водя кинологов кругами. Прочесывание местности ничего не дало, в ходе докладов о результатах поисков не всплыло ни единой детали, за которую можно было бы зацепиться. Волонтеры заняли небольшой домик для скаутов возле школы, где поставили раскладушки для всех, кто нуждался в отдыхе. Поиски планировалось возобновить на рассвете.
Покидая вместе со Смити зону поиска, Сара заметила, как какая-то брюнетка с микрофоном в руке стягивает с себя объемную куртку. Это прибыла репортерская группа из двух человек. «Вероятно, местное телевидение, – предположила Сара. – Интересно, скоро ли появятся представители СМИ из Сиднея?» Усаживаясь в машину, Сара оглянулась. Она не слышала, что вещала журналистка, но видела ее силуэт в круге яркого света. Женщина показывала в сторону речки, рукой с вытянутыми пальцами снова и снова разрубая воздух, что означало: прямо здесь.
Они вернулись в полицейский участок, где до поздней ночи вместе с Маком составляли и уточняли список тех, кого собирались опросить на следующий день. Полицейским было приказано всю ночь патрулировать город. Лейси договорилась с местным мотелем о предоставлении номеров всем, кто не будет находиться на ночном дежурстве. Кинологов разместили по два человека в номере, но через день они уедут, даже если ничего не найдут. Сару и Смити в Сиднее ждали другие дела, но она полагала, что в Дертоне им придется задержаться как минимум на несколько дней. Автомобили родителей Эстер были припаркованы за зданием мотеля, чтобы их никто не увидел с дороги.
От полицейского участка до широкой подъездной аллеи мотеля «Лошадь и трость» Сара и Смити доехали за несколько минут. Они заглянули в бар – единственное помещение во всем здании, где горел свет. Мужчина за стойкой представился владельцем мотеля. На нем была грязная голубая майка, которая, словно дорога, прорубленная сквозь буш, рассекала его плечи, густо покрытые темными волосами. Саре он напомнил мужской персонаж, в которого любила перевоплощаться Амира. Дочь сирийских мигрантов, Амира обожала строить из себя туповатого австралийского мачо в замызганной майке-алкоголичке. «Это ж надо так обозвать невинный предмет одежды!» – возмущалась она, морща нос, как всегда делала, если считала что-либо нелепым. Хозяин мотеля, буркнув что-то себе под нос, вручил им ключи и продал Смити упаковку из шести банок
