Читаем без скачивания Слезы Вселенной - Екатерина Николаевна Островская

– Он мог бы мне все объяснить, – прошептал Евгений Аркадьевич. – Я бы обязательно помог. Но он говорил только, что очень надо, повторял как заведенный. А на что надо – так и не сообщил. В конце концов, восемнадцать миллионов – хоть и огромная для меня сумма, но я смог бы ее найти… мы ведь дружили когда-то. А что за микрофинансовая организация его так…

– А вы разве не знаете? – удивился полковник юстиции. – Могли бы поинтересоваться. Это компания «Дартс», учредителем которой, что удивительно, являетесь вы, Евгений Аркадьевич. Причем единоличным учредителем.

– Я? – удивился Сорин. – Вы уверены, что это не какая-то ошибка?

– Уверен, потому что проведена необходимая проверка документов: подписей, печатей… Компания учреждена семнадцать лет назад. По бухгалтерским документам, прибыль у компании небольшая, но директор предприятия Фельдман уверяет, что ежеквартально вручал вам двадцать пять миллионов рублей наличными.

– Как вы сказали? Фельдман. Владимир э-э-э… кажется, Евсеевич. Был у меня когда-то такой подчиненный, работал в бухгалтерии, я его с треском уволил и с тех пор даже не слышал о нем…

– И не встречали, я понял вас, – кивнул полковник юстиции. – Однако Фельдман показал, что вы его не уволили, а перевели с повышением в новую контору, которую открыли по совету некоего олигарха.

– Теперь вспомнил, – закивал Евгений Аркадьевич, – но ведь столько лет прошло. Когда-то очень давно мне действительно дал денег на раскрутку известный финансист. Вероятно, он и получал напрямую от этого Фельдмана. Кстати, этот олигарх тоже уже отошел в мир иной…

– Уж не Карпоносенко ли?

– Именно он, – после некоторой паузы ответил хозяин дома. – Всесильный в те далекие годы Лев Борисович не посоветовал, а приказал мне открыть микрофинансовую компанию, которая предоставляла бы населению микрозаймы, а всю выручку я должен был отдавать ему лично, оставляя только необходимую сумму себе и коллективу. Но я ни разу не брал денег для себя лично, потому что компания была открыта на средства Карпоносенко, и к делам этой организации никакого отношения я не имел. Все вопросы к Фридману… то есть к Фельдману… Видите, я даже фамилию его путаю.

– Спросим и с Фельдмана, и с Голубева.

– А это еще кто?

– А это директор другой вашей микрофинансовой конторы и по совпадению тоже бывший ваш сотрудник.

– Как вы сказали? Голубев? Что-то смутно вспоминается. Ведь столько лет прошло.

– Могу дать подсказку. Вы встречались с ним неделю назад в гостинице «Астория», а именно в баре, находящемся на первом этаже. Заканчивался третий квартал, и вы получили от него двадцать миллионов рублей: сорок пачек пятитысячных находились в маленьком кейсе, который вы забрали себе. Вы даже не открывали его, выпили чашечку кофе и ушли, прихватив кейс, с которым на встречу явился Голубев. «Астория» – ваш прокол: не надо было там встречаться – там везде установлены камеры, и доказать, что вы взяли принесенный для вас портфельчик, не составит труда.

– Портфельчик взял. Но там не было никаких денег. Этот Голубев просто оговаривает меня.

– Да и бог с ними, с Голубевым и Фельдманом, речь не о них. А о вашей причастности к убийству Пятииванова…

– Я никак не причастен. Поверьте, каким бы злодеем я ни был, но никогда не смог бы этого сделать.

– А никто не утверждает, что это сделали лично вы. Вы же не зверь!

Сорин кивнул, соглашаясь.

– Но вдове-то надо помочь, – продолжил Гончаров.

– Помогу! Я возьму на себя организацию похорон, вернее, оплачу все расходы.

– И с долгом помогите решить. А то вчера убили Пятииванова, а сегодня с утра уже кто-то позвонил его вдове и сказал, что долг теперь на ней, а потом перейдет и на дочь.

– Постараюсь помочь и в этом, – вздохнул Сорин. – Только как я могу… Ведь это вы правоохранительные органы. Вы должны беречь покой и безопасность граждан…

– Мы только этим и занимаемся, – согласился полковник юстиции, – вот почему я у вас. А вы запишите телефон его вдовы и позвоните прямо сейчас, чтобы я удостоверился, что вы действительно готовы помочь ей.

– Да-да-да, – поспешил заверить сотрудника Следственного комитета Евгений Аркадьевич.

Он записал номер и тут же набрал его. И, когда ему ответили, произнес с печалью в голосе:

– Это Сорин звонит. Только что узнал о страшной трагедии. Ужас какой! Выражаю вам свое глубочайшее сочувствие и со своей стороны обещаю… клятвенно обещаю помочь семье своего лучшего друга. Я только что узнал о его долге и постараюсь погасить в самое ближайшее время… Буквально на днях это сделаю…

Закончив разговор, Евгений Аркадьевич посмотрел на полковника юстиции.

– Вы сказали, что Степан был должен восемнадцать миллионов. Это окончательная сумма?

– Мне кажется, что вы с Фельдманом уладите этот вопрос.

Сорин вскинул руку и взглянул на свой золотой Rolex. Покачал головой и посмотрел на полковника юстиции:

– Ко мне вопросов больше не будет?

– Следствие покажет, – ответил тот.

Игорь достал из кармана визитку и положил на стол:

– Если вспомните что-то еще, звоните.

– Да-да, – закивал Евгений Аркадьевич, – вы уж разберитесь там, пожалуйста… Виновные обязательно должны быть наказаны. Бедный Степик!.. А знаете, почему у него такая странная фамилия? Он рассказывал мне, что его какая-то там прапрабабка жила в Забайкалье и работала в артели. Артель намывала золото, владели ею пятеро друзей, каждого из которых звали Иван. Золота они добывали много, вкладывали в разные предприятия: у артели была в собственности мельница, несколько лавок. И бабка Степана работала в такой лавке, которая так и называлась «Пять Иванов». У нее был роман с одним из пайщиков артели, она даже ждала от него ребенка… Но тут случилась революция, Гражданская война, белочехи украли золотой запас России, и большевикам срочно потребовалось золото… Они, естественно, решили отобрать его у населения, завалились и в эту артель, но добытчики сбежали, прихватив свой золотой запас. А прапрабабка не смогла убежать с ними, потому что только что родила. А когда подросшего мальчика регистрировали, то записали как Пятииванова, потому что его в деревне именно так все и называли. А потом уж ходила у них в семье легенда, передаваемая из поколения в поколение: будто тот сбежавший артельщик вывез с собой в Харбин два пуда царскими червонцами, а потом уж оттуда рванул в Соединенные Штаты, где вложил деньги в дело и зажил на широкую ногу.

– И вы тогда ему поверили, – улыбнулся Гончаров. – Хорошая сказка, конечно.

– Два пуда – это получается… – Сорин начал подсчитывать, – в каждом килограмме сто пятнадцать николаевских червонцев, в тридцати двух килограммах – три тысячи шестьсот восемьдесят монет. Переводим