Мистер Ридер в изумлении смотрел на браунинг у себя в руке с длинным цилиндрическим глушителем на стволе.
– Как это получилось? – недоуменно пролепетал он.
Лью Коэль застыл на месте, дрожа всем телом от гнева и страха. Лицо его сделалось желтовато-бледным.
– Скотина… – хриплым голосом произнес он. – Вы… вы хотели застрелить меня!
Мистер Ридер уставился на него поверх пенсне.
– Господь с вами, неужто вы так подумали?.. Все еще думаете убить меня, Коэль?
Коэль попытался что-то сказать, но, не подыскав слов, распахнул дверь, помчался по лестнице и выбежал на улицу. Едва он ступил на первую ступеньку порога, как что-то пролетело рядом с ним и рассыпалось на осколки у его ног. Это была большая каменная ваза, украшавшая подоконник спальни мистера Ридера. Перепрыгнув через осколки и гору рыхлой земли, перемешанной с цветочными корнями, он посмотрел вверх и увидел удивленное лицо мистера Дж. Г. Ридера.
– Ничего, мы еще встретимся! – выкрикнул Коэль.
– Вы не пострадали? – с тревогой в голосе спросил человек в окне. – Извините, бывает! Вот так иной раз…
Не дослушав сыщика, Лью Коэль быстро зашагал прочь.
Мистер Стэн Брайд принимал утреннюю ванну, когда к нему в комнату, выходящую окном на площадь Фицрой-сквер, ввалился его друг и бывший тюремный сосед.
Стэн Брайд (человек, менее всего напоминавший о чем-то невинном или возвышенном, поскольку был коренастым толстым мужчиной с огромным красным лицом и самое меньшее тройным подбородком) прекратил вытираться, обернулся и посмотрел на гостя через плечо.
– Что стряслось? – спросил он. – У тебя вид такой, будто за тобой фараоны гонятся. Куда это ты так рано ходил?
Лью принялся рассказывать ему, что произошло, и веселая физиономия его соседа от удивления вытягивалась все длиннее и длиннее.
– Ты, похоже, совсем спятил! – прошипел он. – К Ридеру с такими разговорами являться… Ты что, думаешь, он тебя не ждал? Думаешь, он не знал о тебе, как только из Дартмура нос твой показался?
– Ничего, я хотя бы нагнал на него страху, – сказал Коэль, но мистер Брайд поднял его на смех.
– Да ты у нас герой! – осклабился толстяк. – Испугать этого старика… – В действительности он употребил другое слово. – Если он сейчас такой же бледный, как ты, считай, тебе это удалось. Да если бы он хотел действительно тебя пристрелить, тебя уже давно в морг бы свезли. Он не хотел тебя убивать… «Мыслитель», говоришь… Он, пожалуй, скорее, хочет, чтобы ты о чем-то подумал.
– И откуда этот пистолет у него взялся? Я ведь не…
Тут в дверь постучали, и мужчины переглянулись.
– Кто там? – спросил Брайд и в ответ услышал знакомый голос.
– Это тот деловой из Ярда, – прошептал Брайд и открыл дверь.
«Деловым» оказался сержант Оллфорд из управления уголовных расследований, добродушный толстяк и многообещающий следователь.
– Привет, ребятки. Стэн, опять в церковь не ходил?
Стэн вежливо улыбнулся.
– Как жизнь, Лью?
– Нормально. – Фальшивомонетчик смотрел на него настороженно и с подозрением.
– Вот, зашел к вам насчет одного ствола… Есть у меня мыслишка, что вы его тут у себя храните. «Лью-кольт», автоматический, R.7/94318. Нехорошо. В нашей стране запрещено иметь оружие.
– Нет у меня никакого пистолета, – угрюмо произнес Лью.
Глядя на Брайда, можно было решить, что в эту секунду он постарел на несколько лет, потому что тоже был освобожден временно, и, если бы у него дома нашли пистолет, его тут же упекли бы обратно добывать срок.
– Прогуляемся до участка или разрешишь тебя пощупать?
– Щупайте. – Пока сыщик его обыскивал, Лью стоял, покорно разведя руки.
– Я тут осмотрюсь немного, – как бы между прочим произнес сержант Оллфорд, и «осмотр» его оказался очень внимательным. – Что ж, наверное, ошибся я, – сказал полицейский и неожиданно добавил: – Что ты выбросил в реку, когда шел по набережной?
Лью воззрился на него в полном недоумении. До этого он и не подозревал, что этим утром за ним следили.
Брайд, глядя в окно, дождался, пока сыщик, перейдя через площадь, скрылся за углом, и в бешенстве повернулся к компаньону.
– Считаешь себя самым умным, да? Этот старый пес знал, что у тебя есть пистолет… Знал его номер. Если бы Оллфорд нашел его, тебя бы сразу замели и меня вместе с тобой!
– Я его в реку выбросил, – жалко попробовал оправдываться Лью.
– Мозгов не много, но хоть что-то есть! – процедил Брайд, тяжело дыша. – Бросай это дело с Ридером. Он страшный человек. Если ты это еще не понял, тебе же хуже будет. Нагнал на него страху! Идиот! Да он тебе горло перережет и песню об этом сложит…
– Откуда мне было знать, что они пасут меня? – обозлился Коэль. – Но я все равно доберусь до него! И до его денег.
– Добирайся до него из какого-нибудь другого места, – грубо бросил Брайд. – С вором я бы сжился – я сам вор. И с убийцей я бы сжился. Но от говорящего осла меня с души воротит. Если можешь добраться до его добра – добирайся (учти только, что все оно наверняка вложено в недвижимость, а дом ты никак не унесешь), только не болтай попусту. Лью, ты вообще-то парень ничего и где-то даже нравишься мне, но это «где-то» отсюда далеко так, что и не увидишь… А Ридер мне не нравится… Мне вообще змеи не нравятся, поэтому я держусь подальше от зоопарков.
После этого разговора пришлось Лью Коэлю перебираться в другое место, и новое жилье нашлось на верхнем этаже дома какого-то итальянца на Дин-стрит. Там у него появились время и желание предаться мрачным мыслям о своей неудаче и придумать новый план уничтожения своего врага. А новый план был нужен, потому что все те хитроумные замыслы, которые казались отточенными и крепкими в тиши девонширской[8] камеры, на поверку оказались не такими уж безукоризненными.
Надо сказать, что жажда крови Лью претерпела сильное изменение. Над ним поэкспериментировал очень умный психолог, хотя сам он никогда не думал о Ридере в таком свете, да и вообще слишком смутно представлял себе значение этого слова. Но были ведь и другие способы поквитаться с Ридером, и почему-то мыслями он все время возвращался к своей давней мечте найти и прибрать к рукам припрятанные сокровища нечистого на руку сыщика.
Спустя примерно неделю мистер Ридер напросился на прием к своему начальнику, и «большой» человек как зачарованный слушал подчиненного, пока тот излагал свою сногсшибательную версию дела сэра Джеймса Тайтермита и его покойной супруги. Когда мистер Ридер закончил, его шеф отодвинул кресло от рабочего стола.
– Дорогой мой, – начал он слегка раздраженно, – я не могу выписать ордер, основываясь на одних ваших предположениях… даже ордер на обыск. Ваша история настолько необычна, настолько невероятна, что место ей, скорее, на страницах какого-нибудь скандального романа, чем в отчете государственного обвинителя.
– Ночь была более чем ненастная, но леди Тайтермит не почувствовала приступа морской болезни, – мягко напомнил сыщик. – Это крайне важно, сэр.
Прокурор покачал головой.
– Я не могу этого сделать… – твердо сказал он. – У меня недостаточно улик. Вы представляете, какая буря поднимется? Меня ведь в Уайтхолл потащат, не вас. Вы можете сделать что-нибудь… неофициально?
Мистер Ридер покачал головой.
– Мое присутствие было замечено, – со строгим видом произнес он. – Я полагаю, будет невозможным… э-э-э… скрыть мои следы. Тем не менее я нашел это место и могу указать его с точностью до нескольких дюймов.
Чиновник снова покачал головой.
– Нет, Ридер, – спокойно произнес он. – Весь ваш рассказ основывается исключительно на ваших дедукциях. Да, да, я знаю, что у вас разум преступника, вы уже об этом говорили. И это одна из причин, из-за которой я не могу выписать ордер. У вас одно основание обвинять в чем-то этого несчастного – ваша догадливость. Я не пойду на это. Ни за что!
Мистер Ридер вздохнул и отправился обратно в свой кабинет, но нельзя сказать, что он был сильно расстроен, поскольку в его расследование включился новый элемент.
В течение недели мистер Ридер несколько раз наведался в Мейдстон. Впрочем, вел он себя как ни в чем не бывало и даже не подавал вида, что заметил за собой слежку. Надо сказать, что Коэля он несколько раз замечал в других местах, и это стоило ему нескольких минут напряженных размышлений о том, насколько удачным оказался его эксперимент.
После второй такой встречи в голове сыщика появился план, и, если бы он был человеком, склонным к громкому проявлению веселья, он бы во весь голос рассмеялся, когда однажды вечером, выскользнув из Мейдстонского вокзала и остановив такси, он заметил Лью Коэля, который невдалеке уже договаривался о цене с другим таксистом.
