себя поцеловать, убежала во двор, а та золотоволосая, удивительно красивая девушка, лежавшая на сцене у его ног с мечтательной улыбкой на губах.
А она между тем, видимо, уже испытав на себе и ухаживания, и поцелуи более взрослых и более опытных ухажёров, хотя и гордилась своей новой победой над этим глупым мальчишкой, однако, отнеслась к ней как к ловкой шутке и, смеясь, рассказала сестре всё, что произошло в тот вечер, как смешон и неловок был её кавалер. Как раз в этот день после долгих ожиданий он наконец встретил Наташу, когда она шла за чем-то в центр села. Он «случайно» нагнал её и попытался завести разговор. Выглядел он не очень презентабельно: одетый в старую отцовскую красноармейскую форму, хотя ещё и не изношенную, но сидевшую на нём довольно мешковато, в порыжевших сапогах и в старой кепке, парнишка производил прямо-таки жалкое впечатление.
Наташа соблаговолила его заметить, насмешливо оглядела нового поклонника и как-то буднично сказала:
— Приходи часов в 10 на сопку, туда же, где прошлый раз были. Я приду. А сейчас уходи, чтобы нас вместе не увидели, а то мне достанется, да и разговоры разные пойдут.
Боря не очень понимал, какие могут пойти разговоры, но при первой же возможности свернул в ближайший переулок и, радостный и возбуждённый, помчался домой.
Весь день он был в приподнятом настроении, предвкушая сладость своего первого в жизни свидания с девушкой. Он, конечно, думал, что о его увлечении никто не знает и даже не догадывается. Он и на учительский вечер пошёл для того, чтобы скорее время прошло, да чтобы дома не догадались, куда он пропал.
Каково же было его негодование и возмущение, когда, встретившись на вечере со своими старшими приятельницами, он сперва заметил их насмешливые взгляды, хихиканье, а затем из ехидных замечаний понял, что им известно всё, о чём они говорили с Наташей в тот вечер, и даже его неловкий поцелуй. Причём знала об этом не только старшая сестра, но и все её подруги. Мало этого, одна из них, самая ехидная и почему-то всегда больше всех над ним насмехавшаяся, Ирина Михайлова, несмотря на предупреждающие знаки старшей Карташовой, вдруг спросила его:
— А когда же ты на свидание-то с Наташкой пойдёшь? Смотри не опоздай, а то как бы кто-нибудь другой не пришёл!
Красный, взъерошенный и возмущённый до глубины души предательством Наташи, готовый вот-вот заплакать, Борис вырвался из кружка злых насмешниц и побежал домой.
Было ещё рано, Анна Николаевна, в последнее время по вечерам в клубе бывавшая редко, удивилась:
— Борис? Ты почему так рано? Что, с Наташей поссорился?
Эта фраза явилась последней каплей, переполнившей терпение мальчишки. Подумал: «Даже и маме уже всё разболтали!» — и довольно грубо ответил:
— Да что вы все привязались ко мне с этой Наташкой? Я её и знать-то не хочу! Что вам от меня нужно? — и быстро раздевшись, лёг в постель, укрылся с головой одеялом и отвернулся к стене.
В душе его клокотал целый ад. В этот момент он ненавидел Наташу Карташову, всех её родственников, её сестру, этих сорок, трещоток-учительниц, себя самого и все эти дурацкие живые картины. И давал себе слово больше никогда ни в каких представлениях не участвовать и ни с какими девчонками не связываться. Под влиянием такого грубого вмешательства посторонних людей в его чувства всю его влюблённость к Наташке как рукой сняло.
Неизвестно, поняла ли состояние своего пасынка мачеха, но, во всяком случае, у неё нашлось достаточно такта и ума, чтобы сделать вид, что она не заметила Бориной грубой выходки, и не приставать к нему с расспросами и утешениями. А он, в душе опасавшийся этих расспросов, был ей за это благодарен.
Неизвестно также, была ли Наташа в условленное время на назначенном месте свидания, но, когда она через несколько дней пришла к Алёшкиным с каким-то явно надуманным поручением от своей сестры к Анне Николаевне, Борис встретил её более чем равнодушно и сделал вид, что совсем не понимает её выразительных взглядов, приглашавших мальчика оторваться от наклеивания марок, которым он, кажется, был увлечён свыше всякой меры, и выйти с ней на улицу. Затевать с ним какие-либо объяснения в присутствии находившейся здесь же его матери она всё-таки не решилась.
Итак, этот роман, вспыхнув в Борином сердце, как электрическая искра, с такою же быстротой и погас.
В дальнейшем Наташка не раз пыталась привлечь внимание строптивого поклонника и даже при некоторых более или менее удобных обстоятельствах начинала с ним разговор на эту тему, но Боря, категорически отказываясь проводить её куда бы то ни было, делал тупое лицо и совершенно не понимал никаких намёков.
Помогли ему избавиться от этой внезапной болезни и другие обстоятельства, заставившие его круто изменить весь свой образ жизни, и уже навсегда.
В конце августа месяца, исходя из материальных ресурсов семьи, решили окончательно, что Борис будет заканчивать школу второй ступени в Шкотове. По окончании получит свидетельство, а, следовательно, и возможность поступить в какое-нибудь высшее учебное заведение. В шкотовскую школу II ступени, в её 5 класс (в отличие от школ центральной России здесь в I ступени было 4 класса, а во II — 5), его принимали без экзаменов, так как у него в представленном табеле все отметки были «весьма». Единственное затруднение представлял иностранный язык. В тех школах, где ранее учился Алёшкин, изучался или немецкий, или французский язык, а здесь, на Дальнем Востоке, во всех школах обязательным языком был английский — язык, о котором Борис не имел ни малейшего представления. Его будущие одноклассники изучали английский уже 4 года, ему предстояло за оставшиеся один-полтора месяца догнать их. Положение создалось трудное.
В последнее время Яков Матвеевич по служебным делам очень часто ездил во Владивосток, в губвоенкомат. В одну из таких поездок он, по совету одного из преподавателей шкотовской школы II ступени, купил для Бори самоучитель английского языка и учебник, по которому занимались в школе. Родители, несмотря на материальные трудности, решили нанять Борису учителя, чтобы в оставшееся до начала занятий время тот хоть немного подготовил его. Но мальчишка, просмотрев самоучитель и учебник, заявил, что никакого учителя нанимать не надо, что он подготовится сам. Такая самоуверенность сына даже рассердила отца, но Борис сумел настоять на своём. И, как ни странно, но ему это удалось. Он сумел настолько изучить новый язык, что во время занятий почти не отличался от остальных учеников своего класса. Ведь Боря довольно
