Тем не менее Балкис продолжала наблюдать за обитавшими поблизости кошками. Она заметила, что кошки, рожавшие котят слишком рано, потом плохо росли, и что много окотов подряд истощают несчастных мамаш. Однажды Балкис увидела, как одна из кошек умерла, когда ее котятам было всего несколько недель. Девочка приютила осиротевших котят и страстно заботилась о них. Она хорошо знала, что такое быть котенком-сироткой и зависеть от капризов случайных прохожих.
Грета и Людвиг радовались ее доброте, но Людвиг грустно сказал дочке:
— Мы не можем брать к себе всех котят, которых приносят кошки, детка. Не прокормить нам их. Я не смогу нарубить и продать столько дров, а твоя мать не сможет вырастить в огороде столько овощей на продажу, даже при том, как ты прилежно ей помогаешь.
— Не волнуйся, папочка. Я стану учить котят тому, как найти себе место для жилья и пропитание, — пообещала Балкис.
Людвиг улыбнулся, любовно, почти с обожанием глядя на дочку, и позволил ей оставить котят у себя. Надо сказать, он потом очень удивлялся, обращая внимание на то, что котята, когда подрастали, действительно куда-то исчезали — уходили и не возвращались. Он ведь не мог знать о том, что какая-то кошка, которая попадалась ему на глаза крайне редко и притом то и дело меняла цвет, по ночам обучала котят тому, как охотиться в лесу, а потом, когда они подрастали, уводила их в те места, где было полным-полно вкусной добычи. Если бы Людвиг узнал об этом, он бы очень порадовался за судьбу котят.
Словом, Людвиг и Грета милостиво сносили страсть Балкис к тому, чтобы нянчиться с осиротевшими котятами. Редко выпадало такое время, чтобы во дворе не резвились котята, а то — и в доме, в подполе, зимой. Старики думали, что просто у их дочки такое доброе сердечко — ведь она с такой любовью пеклась об осиротевших котятах и так старательно помогала старикам во всех делах — даже порой подсобляла Людвигу дрова рубить. Людвиг и Грета не уставали благодарить Господа за то, что на склоне лет им досталось такое счастье. Они даже не замечали, в какую красавицу превратилась их приемная дочь — ведь для них она всегда была красавицей.
А Балкис тоже благодарила Господа каждую ночь за то, что ей достались такие любящие и нежные родители. Когда бы она ни отправлялась в лес, она неустанно благодарила дриад за то, что они привели ее к дому Греты и Людвига.
* * *
Город Кушан на северо-западе Персии белел в жарком послеполуденном мареве. На улицах было тихо, поскольку большая часть горожан в это время посиживала дома, спасаясь от жары. Лишь несколько мужчин сидели в тени у бассейна в саду около мечети и толковали Коран. Только тогда, когда спадал зной, жители города выходили из дому и работали до захода солнца.
Но в этот день такая возможность им не представилась. Единственным предупреждением о грозящей городу беде был далекий конский топот, через некоторое время ставший подобным грому. Мужчины, сидевшие в саду, побежали к западной окраине города, чтобы посмотреть, откуда такой шум. Они увидели, что к городу скачут всадники, растянувшиеся вдоль горизонта длинной черной линией.
Мужчины, крича, побежали по улице, чтобы разбудить спящих горожан, дабы те успели спрятаться или вооружиться. Заспанные жители Кушана, спотыкаясь, выходили за порог своих жилищ, вооруженные серпами и молотильными цепами. Лишь у немногих нашлись мечи.
И тут на них обрушились всадники.
Они галопом мчались по улицам города, кровожадно улюлюкая и пуская тучи стрел из своих коротких изогнутых луков.
Половина горожан пали, сраженные стрелами. Счастливцы умерли сразу. Другие кричали, когда их грудь и живот пронзали копья, или, яростно ревя, размахивали собственным оружием и кидались на врагов. Но тогда всадники бросали луки и выхватывали широкие кривые ятаганы. Они наносили один удар за другим, и вскоре улицы были залиты кровью.
Когда все горожане пали, захватчики принялись разъезжать по улицам, выискивая раненых среди мертвых. Стоило им завидеть человека, который еще шевелился, мерзавцы добивали его копьем или ятаганом. Наконец, уверившись в том, что в городе не осталось ни одного живого мужчины, захватчики ворвались в дома и стали выволакивать оттуда женщин и детей. Их заставили рыть могилы, чтобы научить тому, что бывает с теми, кто дерзнет ослушаться.
Никто из всадников не заметил того, как один раненый ползком потихоньку добрался до ближайшего дома. Там молодой кушанец нашел кусок полотна, перевязал раненое плечо и через заднюю дверь прокрался в житницу. Там он зарылся в зерно и лежал до наступления темноты. Когда стемнело, он выбрался из житницы, постарался не слушать вопли и стоны плакальщиц, не видеть произведенных варварами разрушений, не обращать внимания на разбой, чинимый ими в этот час внутри мечети. Под покровом ночи юноша бегом бросился к соседней деревне предупредить соседей о грозящей им беде, чтобы те предупредили других. Он надеялся на то, что можно будет послать весточку калифу в Багдад.
* * *
Зал для аудиенций во дворце калифа был просторным, прохладным, с высокими сводами. Прохлада здесь царила, несмотря на то что земля за стенами дворца изнемогала от послеполуденного зноя. Правда, гонец, упавший на колени перед калифом, восседавшим на своем троне, украшенном павлиньими перьями, принес в белоснежный зал дорожную пыль.
— Прости меня, о Сияющий! — проговорил гонец. — Прости за те ужасные вести, которые я, низкий человек...
— Довольно извинений! — крикнул калиф. — Нет у меня привычки наказывать гонцов за вести, которые они мне доставляют, но я сурово накажу тебя, если ты хоть что-то утаишь от меня!
Гонец отважился поднять голову.
— О Солнце Мудрости, злобные и жестокие варвары проникли в страну через перевалы в западных горах и напали на твой город Кушан, что стоит у подножия гор! Они убили всех мужчин, взяли в плен женщин и детей, ограбили и осквернили мечеть и поставили в алтаре двух мерзких идолов, которые стерегут груду золы! Злодеи живут в мечети, а своих лошадей отпускают пастись на поля, где те пожирают зреющий урожай. Все новые и новые полчища варваров спускаются с гор через перевалы! Те, кому довелось видеть их, страшатся того, что они пойдут на другие города, что они смогут даже грозить Багдаду!
Калиф сидел на троне, испепеляя гонца взором. Несчастный гонец отполз назад, низко склонил голову. Сердце его бешено колотилось. Наконец владыка Персии резко кивнул и сказал:
— Благодарю тебя за то, что все мне верно рассказал. Ступай теперь. — Он перевел взгляд на начальника гвардии. — Пусть его накормят и уложат отдохнуть.
Гонец пробормотал, запинаясь:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
