семиногие рачки так и кишели под микроскопом. Один из них был даже одноногий.
КАКОЕ ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЕ ОТКРЫТИЕ!
— А, и ты смотришь? — Веня стоял рядом и сочувственно моргал близорукими глазами. — Есть что-нибудь?
— Кое-что есть…
Я небрежно уступил ему место у микроскопа.
ВОТ СЕЙЧАС ОН АХНЕТ!
— Господи! — Из Вениной груди вырвался стон. — Что ты сделал? Ты их всех разрезал! Разве можно скоблить их острым ножом?
Я сделал вид, что любуюсь облаками.
Облака медленно плыли над морем.
Два облака плыли отдельно.
Одно было похоже на одноногую лошадь. Второе — на трёхгорбого верблюда.
Капитан
Как-то мы с капитаном чистили якорь-цепь.
— Вы много плавали? — спросил я его.
— Много, — ответил он.
— Вам, поди, это всё надоело?
Капитан промолчал.
Мы сидели на носу.
Рядом с нами Веня опускал за борт термометры.
Говорят, у капитана на берегу дом, сад с вишнями. Зачем ему торчать с нами в этой бухте?..
Кая сегодня наступила на тюбики и выдавила всю краску.
Шашка дуста
За то, что меня взяли в экспедицию, я решил отплатить добром.
На шхуне водились тараканы.
Тараканы были рыжие и усатые.
Им ничего не стоило прокусить насквозь ботинок.
Их не брало никакое море. Говорят, на железных кораблях не живут ни собаки, ни кошки. Тараканы же чувствуют себя как дома.
Вся команда ненавидела их.
А мне тараканы были не страшны.
В чемодане у меня лежала шашка дуста.
НОВЕЙШЕЕ СРЕДСТВО ОТ МУХ, КОМАРОВ И ПРОЧИХ НАСЕКОМЫХ!
Когда все вышли из каюты на палубу, я достал шашку из чемодана, поставил её на пол, и, чиркнув спичкой, поджёг.
Из шашки показалась струйка зелёного дыма.
«Ага!» — радостно подумал я.
В шашке что-то затрещало.
«Разгорается!»
Я задвинул шашку в угол, откуда особенно часто вылезали тараканы.
Зашипев, она выбросила густую струю дыма.
В каюте сразу запахло аптекой. Защипало глаза.
Дневной свет померк.
Упав на колени, я пополз к выходу.
На палубе уже заметили дым.
— Что с тобой? В чём дело? Пожар?!
Из дверей каюты клубами валил дым.
Минута — и палуба скрылась в тумане.
Раздался кашель.
Шхуна окуталась густым зелёным облаком.
Ап-чхи!
За борт с шумом свалилось чьё-то тело.
СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ!
Я бросился в воду последним.
Отплыв метров на двадцать, оглянулся.
Шхуна стояла, окутанная ядовитым зелёным облаком. Из облака торчала одна мачта.
В воде чернели головы команды. Раз, два, три, четыре, пять, шесть… А где моторист?
Через час, когда дым улетучился, мы вернулись на шхуну.
Я немедленно полез в каюту.
Вот где, наверное, побоище! Страшное дело — горы тараканьих трупов!
Первое, что я увидел, были два зелёных от дуста таракана. Они сидели на столе и грызли хлебную корку.
Из машины раздался стук. Моторист тоже был жив.
Как мне попало от Марлена
Ох и попало же мне от Марлена!
Я вижу что-то непонятное
Вечером я опять спустился с аквалангом — посмотреть закат под водой.
Заката я не увидел.
Подводный мир был объят какой-то непонятной тишиной. Света становилось всё меньше и меньше. Рыбы исчезли.
И вдруг я заметил прямо под собой здоровенное чёрное пятно. Со стол величиной. Наверное, камень…
Затем посередине пятна появились две дыры. Появились и исчезли. Как чёрные пузыри. Появились — лопнули. И опять появились.
Я отплыл на всякий случай в сторону.
Когда я оглянулся, то на том месте, где только что чернело пятно, стоял жёлтый столб мути.
Муть осела. Затаив дыхание, я вернулся на старое место.
Чёрное пятно исчезло.
ЧТО ЭТО БЫЛО ТАКОЕ?
Веня предполагает…
Когда я рассказал про чёрное пятно, никто не засмеялся.
Капитан пожал плечами.
— В море всё может быть, — сказал он. — Одних рыб сколько!
Марлен кивнул.
— Я не хотел говорить, — сказал Дима, — но дня три назад у берега я тоже видел что-то вроде громадной камбалы. Такая рыбина — сам себе не поверил!
Веня задумчиво смотрел на нас.
— Знаете, — сказал он, — в библиотеке Академии наук я читал древние книги о морских змеях. И есть люди, до сих пор убеждённые в том, что морские змеи действительно существуют.
Кая зло посмотрела на него.
— Спасибо, — сказала она. — Первым они сожрут тебя…
На сорок метров
— Что, если камни с отпечатками скатились на середину бухты, на самую глубину?
Мы уже знали: посреди бухты — впадина. Сорок метров.
— Надо искать и там.
Это сказал Марлен.
И время пришло, Марлен опускался на сорок метров.
Он стоял на палубе в голубой майке, голубых ластах, с аквалангом за плечами.
Поднятая на лоб маска блестела, как лягушачий глаз. Всплеск — и Марлен ушёл в воду.
За ним, в жёлтой майке и жёлтых ластах, свалился Дима. Я с трубкой и маской сошёл в воду последним.
Кая уселась на борт. У ног её, как всегда, стояла сумка с красным крестом.
Мы плыли в три этажа.
На поверхности плыл я. Из трубки, торчавшей над моим затылком, фонтанчиком вылетала вода.
На глубине десяти метров держался Дима. Он двигался, как жёлтый краб, едва перебирая руками и ногами.
Ниже всех, у самого дна, шёл Марлен. Его не было видно. Только иногда в глубине вспыхивали голубые зайчики — солнечные лучи, отражённые от ласт.
За Марленом и Димой, шипя, поднимались белые гирлянды пузырей.
Через двадцать минут мы подплыли к борту.
— Камней нет, — сказал Марлен. Он дышал тяжело, как кит.
Грот «Машина»
Мы целый час сидели на борту, свесив ноги, и отдыхали.
Потом Марлен спросил:
— Видишь пар?
Напротив шхуны из узкой расселины в скале вырывалось белое облачко.
— А может, это не пар?..
— Посмотрим?
Я кивнул. Недалеко, можно посмотреть.
Плыли мы недолго. Вот и расселина. Под скалой тень. Холодина — брр!
Волна, идущая с моря, складывалась здесь с отражённой от стены волной. Мы заплясали на воде, как пробки.
До расселины было рукой подать. Она оказалась низкой пещерой, гротом, в который свободно входила вода. Улучив минуту, Марлен проскочил в грот, а вслед за ним и я.
Осторожно раздвигая руками ледяную воду, мы держались на месте. В глубине
