Читаем без скачивания Иона - Джеймс Херберт

Он закурил другую сигарету.

Келсо не славился удачливостью.

Он отвернулся от бухты и пошел назад, к городу. Сквозь кроссовки сочилась вода, носки промокли, большой палец на левой ноге онемел. Так всегда случалось при ходьбе. Плохое кровообращение. Ощутив крепкий бриз, Келсо огляделся.

Забравшись на насыпь у дальнего конца болота, отделявшую город от реки, он несколько дней наблюдал за домом Присов. Берег пирамидой поднимался из воды и почти так же круто спускался к болоту с другой стороны. Он был насыпан искусственно и предназначался сдерживать разливы, когда из устья в десяти милях ниже к реке приливало море. Болото пересекало несколько каналов — Дренаж на случай, когда река все же выходила из берегов. Один такой канал шел вдоль огородов, которые примыкали к домам на окраине городка. Жена Приса, бедная корова, утонула бы, если бы ее не вытащили. В мощный бинокль — естественный помощник орнитолога — Келсо смотрел, как Прис вскапывает свой участок. Прис работал один, его сын все еще лежал в больнице с вывихнутым плечом, и Келсо не заметил ничего подозрительного. Обычно Прис работал до наступления сумерек, иногда прерываясь поболтать с соседями. Свой инструмент он прятал в маленькой будке на участке и возвращался домой. Как-то ночью Келсо с фонариком осмотрел будку, но ничего не нашел, кроме ржавого и затупившегося садово-огородного инвентаря. Вечером Прис сидел дома. Даже выпивка была забыта.

Но, может быть, ночью он менялся. Может быть, он снова ощутил тягу к наркотику. У Келсо были веские причины — и оправдание — посетить это место.

Огни города манили его назад, и он покинул берег, соскользнув по бетонному спуску к автостоянке. В сезон ею пользовались туристы, но сейчас она была пуста. На главную улицу вел удобный короткий путь, но ночью он казался обрывом в большую темную яму. Настойчивый шум набегавших на берег волн приглушался дамбой и бетонным откосом, но бриз преодолевал барьер и достигал середины темной арены. Гравий под ногами Келсо хрустел не так приятно, как на пляже, он был слишком плотный и забит грязью. Келсо по диагонали через автостоянку срезал угол; руки засунуты в карманы куртки, сигарета в углу рта, плечи ссутулены, голова наклонена, словно он рассматривает землю под ногами. Его шаги замедлились, и он остановился. Вынув изо рта сигарету, детектив поднял голову и огляделся.

Ничего кроме черных теней. Огни впереди, звезды вверху, между ними — темнота. Потянув носом, он оглянулся назад. Никого. Но он чувствовал запах, этот слабый, знакомый аромат. Знакомый, потому что он уже приходил раньше, иногда во сне, иногда наяву. Ускользающий, но иногда сильный. Келсо был ребенком, когда впервые ощутил этот странный запах, и тогда он показался просто неприятным; теперь же Келсо научился бояться его. Это был запах блевотины. Блевотины и крови. И разложения.

Келсо ощутил дрожь, его глаза впивались в темноту, стремясь увидеть, что кроется за ней. Одна тень темнее других? Что-то двинулось, и его взгляд приковало к этому движению. Но нет — подойдя ближе, он не заметил ничего, никакого живого существа. И запах тоже исчез.

Келсо отвернулся, спину сжало холодом. Он пошел прочь, но не побежал. Однако его шаги были скоры.

Он ушел с автостоянки, радуясь скромному свечению уличных огней, и оглянулся через плечо. Стоянка была пуста. Но темнота могла скрывать сотни демонов.

4

Этот паб напоминал декорацию для вестерна. Длинная стойка бара занимала почти всю длину зала, на грубой деревянной стойке выделялись черные пивные краны — настоящие пивные краны, — и на каждом была отмечена крепость данного сорта местного пива. Дощатые стены первоначально гармонировали с непокрытым краской дощатым полом, но грубые башмаки удалили с него всяческий блеск, который, возможно, когда-то был. Посреди пола стояла угольная печь, ее труба поднималась к потолку, потом изгибалась, тянулась вдоль всего помещения и исчезала во внешней стене, подчеркивая уникальный ковбойский колорит маленького английского паба, хотя два элемента до определенной степени портили впечатление: дюжина горшков на потолке — необычная добавка к декорации, если не сказать больше, — да игровой автомат у входа с двойными дверьми. Даже большинство посетителей, наряди их в соответствующие костюмы, своим грубым видом вполне сошли бы за работников какого-нибудь ранчо. Это касалось и женщин.

На секунду-две Келсо зажмурился от дыма, но скрыл свою реакцию, отвернувшись, чтобы притворить за собой двери. Головы повернулись в его направлении, и несколько кивнули в знак приветствия. Он обследовал четыре питейных заведения в городишке, но вскоре понял, что только в этом можно получить какую-то полезную информацию, поскольку здешние посетители были так или иначе связаны с морем — здесь собирались местные рыбаки и работники верфи. Сюда также приходили юнцы, которые могли поддаться искушению покурить травку и прочее, а кто еще мог снабжать город наркотой?

Келсо прошел к стойке и примостился меж двух внушительного вида личностей, следя, чтобы не толкнуть их под локоть и не расплескать пиво. Бармен, увидев его еще у дверей, уже ждал заказа — приятное отличие от лондонских пабов.

— Как дела сегодня? — Голос бармена имел протяжный местный акцент, не без корнуоллского налета, но мягче, не такой грубый.

— Неплохо. Впрочем, весь день слышались какие-то удары вдали. Это распугивает птиц.

— Наверное, уничтожают бомбы. Вам как всегда?

Келсо кивнул. «Как всегда» бил самым крепким из местных напитков. Чувствовалось какое-то умиротворение в атмосфере паба и обществе за кружками эля.

Бармен наполнил пинтовую кружку, поставил перед Келсо и, отсчитав сдачу, сказал:

— Их уже несколько лет уничтожают.

— Ведь после стольких лет не могло много остаться?

Келсо сделал большой жадный глоток.

— Не стоит так думать. Говорят, после войны остались сотни мин. Покрылись илом, заржавели. Хуже, когда их сносит к устью. Там всегда что-нибудь находят. Впрочем, теперь опасность не такая большая, так что можете не беспокоиться.

Ободряюще улыбнувшись, бармен пошел обслужить кого-то еще.

Келсо взял вторую кружку пива и почувствовал, как нервы успокаиваются. Было хорошо оказаться в светлом и теплом пабе после странного случая на автостоянке. Впрочем, возможно, не такого уж и странного — он не впервые испытал это чувство. Темная жидкость была неплоха, и Келсо ощущал ее успокаивающее влияние. Он рассеянно повернул голову, ища какое-нибудь знакомое лицо.

В баре было несколько таких лиц; с некоторыми он раньше разговаривал. Его внимание привлек человек у игрового автомата. Келсо снова взялся за свое пиво, отхлебнул и стал смотреть в спину этому человеку, ожидая, когда тот обернется. Ему показалось, что с этим рыбаком они разговаривали несколько дней назад на склоне дамбы. Это был то ли двоюродный, то ли троюродный брат владельца дрифтера, пришвартованного в естественной бухте. Рыболовство, в основном, было семейным бизнесом, и на большинстве лодок работали члены одного клана.