— В этом году? Нет! Но неужели я должна прожить в бедности всю свою жизнь? А если я останусь старой девой? Предусмотрен ли в завещании подобный случай?
— Нет, не предусмотрен. Я специально изучил весь документ, чтобы в этом убедиться. Чертовски непродуманное завещание. Но, предполагаю, отец твой не опасался, что такое может случиться.
— Определенно, он сделал все возможное, чтобы навязать мне брак с первым мужчиной, который соблаговолит сделать мне предложение, — с горечью заметила Серена.
— Ты кое о чем забыла, любовь моя!
Она посмотрела на него подозрительно:
— Нет, не забыла. Необходимо твое согласие на мой брак.
— Вот именно! Но не волнуйся, я не буду злоупотреблять своими правами.
— Ты сделаешь все, чтобы досадить мне.
— Что ж, тогда у тебя появится хороший повод подать на меня в суд, и тогда ты, без всякого сомнения, сможешь оспорить завещание. А пока позволь мне дать один совет: если не хочешь дать окружающим повод для сплетен, постарайся, общаясь со мной, по крайней мере выглядеть любезной. Не знаю, как это ты могла выставить себя на посмешище перед всеми этими дураками! Наедине со мной ругай меня сколько влезет, однако на людях старайся вести себя так, чтобы люди подумали, будто ты довольна этим завещанием и считаешь его вполне естественным и приемлемым.
Серена была вынуждена признать разумность этого совета.
— А как же быть со всем остальным?.. Как я буду жить? Смогу ли я содержать себя на такую незначительную сумму, Айво?
— Ты смогла бы прожить и на гораздо меньшую сумму. Но, зная тебя, могу сказать, что тебе не хватит этих денег. Однако к чему весь этот разговор о собственном содержании? Ты ведь не собираешься вести собственное хозяйство? У твоего отца были совсем иные намерения.
— Нет, не собираюсь. Ну а если захочу, тебе меня не остановить! По крайней мере, мне не нужно будет спрашивать у тебя это идиотское разрешение, ведь собственное хозяйство — это не брак.
— Да, ты права. Но если ты решишься на подобное безрассудство, твои долги очень скоро подскажут, как глупо пренебрегать моим советом, — парировал Ротерхэм.
Серену распирало от гнева, но она промолчала.
— Итак, что ты собираешься делать?
— Я останусь с леди Спенборо, — холодно ответила она, но, увидев, что маркиз нахмурился, удивленно подняла брови. — У тебя имеются возражения?
— Нет, никаких. В любом случае ты не будешь чувствовать стесненности, пока живешь под ее крышей, кроме того, она так хорошо обеспечена, что сможет содержать и тебя. Но… здесь?
— Нет, во Вдовьем доме. Вижу, ты не в восторге? Тогда потрудись вразумительно объяснить, что тебе не нравится.
— Дело не в том, нравится мне или нет. Я просто не одобряю твоих планов. И если ты снова безо всякой причины полезешь в драку, я надеру тебе уши так, как никто до сих пор не драл, а жаль, — грозно сказал Ротерхэм. — Живи где хочешь! Мне все равно. Желаешь еще что-нибудь добавить?
— Нет, не желаю. И буду счастлива, если мне до конца моих дней не придется больше разговаривать с тобой. И нет ничего… ничего более отвратительного, оскорбительного и неджентльменского, чем зрелище мужчины, покидающего комнату, когда с ним разговаривают!
Ротерхэм в этот момент открывал дверь, однако при словах Серены расхохотался и снова захлопнул ее.
— Очень хорошо! Но предупреждаю — я отплачу тебе тем же самым.
— Знаю это без тебя! Если ты согласен, отчего же так кипятишься?
— Возможно, по привычке. Но уверяю тебя, я сделал это непреднамеренно. Просто подумал, что тебе лучше уехать отсюда. Пребывание во Вдовьем доме будет для тебя неприятным, поверь мне.
— О, прошу прощения! — вырвалось у Серены. — Я не могла и предположить, что у тебя были исключительно добрые намерения.
— Неплохой удар, — отреагировал он.
— Нет-нет! Я не хотела пикироваться с тобой. Я говорила вообще — не обращай внимания. Знаю, что оставаться здесь будет нелегко. Но думаю, мне необходимо перебороть в себе подобную чувствительность. К тому же, как ты знаешь, мой кузен не очень подходит для своей новой роли.
— Могу себе представить!
— Он по-своему хороший человек и хочет все делать как должно. Но хотя Хартли всегда был законным наследником, он не был воспитан так, чтобы стать настоящим преемником папы. Думаю, он не ожидал, что дело обернется таким образом. Именно по этой причине и еще потому, что папа не любил его, Хартли никогда не вводили в курс здешних дел. И, сказать по правде, он пока совсем не готов для этой роли.
— Какое отношение это имеет к предмету нашего разговора?
— Разве ты не видишь? Живя рядом, я смогу помочь ему, поднатаскать немного и убедиться, что все у него идет как следует.
— Боже мой! Серена, клянусь, ты поступишь опрометчиво, если предпримешь что-либо подобное.
— Нет, Айво, ты ошибаешься. Хартли сам меня об этом попросил. Он надеется, что я останусь в Милверли и введу его в курс дела. Разумеется, я отказалась, однако меня его просьба очень тронула. И ничуть не сомневаюсь, что смогу быть для Хартли полезной даже в том случае, если стану жить вместе с Фанни во Вдовьем доме.
— Я тоже не сомневаюсь. — Ротерхэм усмехнулся язвительно. — Если твоему кузену нужны какие-то сведения, он может получить их и от посредника твоего отца.
— Конечно. Но хотя мистер Морли и прекрасный человек, он не был воспитан здесь, в отличие от меня. Все это не является частью его самого. Ох, я выражаюсь так бессвязно, но ты должен понять, что я хочу сказать.
— Я понимаю. Именно это я и имел в виду, когда посоветовал тебе уехать отсюда.
Глава 3
Фанни и Серена хотели после похорон уехать из большого дома как можно быстрее. Но прошло еще несколько недель, прежде чем они обосновались во Вдовьем доме. В этом красивом старинном особняке, стоявшем на краю парка недалеко от маленького городка Куэнбери, когда-то жила вдовая старшая тетка Серены. Пятнадцать месяцев назад она умерла, и теперь в доме оставался только старый слуга, так как различные планы его заселения, выдвигавшиеся то одним, то другим дальним родственником, в силу каких-то причин терпели неудачу. Как выяснилось, чтобы сделать дом обитаемым, необходимы были некоторые переделки и ремонт.
Серена распорядилась тут же начать ремонтные работы, забыв о своем изменившемся статусе в Милверли. Кузен застал ее в развороченной гостиной разговаривающей с плотником, и, когда они ехали верхом обратно в Милверли, Хартли ошеломил девушку следующим замечанием: «Я рад, что ты отдала распоряжения Стейнсу. Если бы я вчера не был так занят, то приказал бы ему самому явиться к нам и сделать все, что тебе от него потребуется». Серена почувствовала, будто ей дали пощечину. — Извини меня, — с трудом проговорила она. И хотя кузен очень мягко заверил Серену, что ей совсем не нужно извиняться, она была подавлена, понимая, что совершила ошибку, которая, скорее всего, вызовет у него неудовольствие. Серена попыталась загладить неловкость, Хартли сказал, что прекрасно ее понимает, повторил, что она всегда может считать Милверли своим домом, и распрощался, выразив желание ускорить подготовку к ее отъезду.
