меня такое тоже было.
– Время циклично и как таковое очень напоминает кинопленку, – продолжила Гелла. – Каждый отрезок времени – это словно кадр из фильма, он индивидуален. В вашу эпоху люди думали, что время неразрывно и каждый человек проживает свою жизнь от начала до конца в одном лице, одной, так сказать ипостаси, и ничего тут не поделаешь – это не совсем так. Прошедшее время, как кинопленку в проекторе, можно пустить быстрее или медленнее, вперед или назад, а можно остановить на мгновение и вырезать какой-то нужный кадр. Мы не только научились прокручивать и склеивать эту пленку под названием «время», но нам удалось вычленять отдельные кадры, причем вычленять их так, чтобы прошедшее и будущее не теряли прежней картины, при этом мы заменяем извлеченные кадры на другие – подделанные, слегка подтасовывая их так, как нам это нужно. Ну вот как-то так. Конечно, то, что я вам сейчас изложила, это очень упрощенное объяснение и чрезвычайно вольная трактовка. Но скажите, вы меня поняли? Я смогла хоть немного донести до вашего сознания суть произошедшего с вами?
Я смотрел на нее как баран на новые ворота. Но согласно кивнул. Почему-то не хотелось выглядеть перед этой женщиной полным кретином. Наверное, это заложено в нас самой природой: мы, особи мужского пола, очень боимся выглядеть перед женщинами бледно. Неважно, что зачастую женщины намного умнее нас, всесильнее, выносливее и более адаптированы к суровым жизненным условиям. Мы для себя твердо решили, что это мы обязательно должны быть умнее, сильнее и во всем лучше, чем они, и свято верим в это. Потому что мы мужчины. Боясь не соответствовать, упасть в грязь лицом перед прекрасным полом, готовы из кожи вон лезть. Наверное, именно поэтому мужчины совершают так много ошибок и глупостей в своей жизни – это все от стремления доказать, кто здесь главный, и убедить в этом прежде всего это обманчиво мягкое, милое и, как нам кажется, абсолютно беззащитное существо, называемое женщина. Сами женщины, обладая врожденной лукавостью, подаренной им свыше, обозвали себя слабым полом и милостиво разрешают мужчинам ради них совершать всевозможные глупости, почему-то называемые подвигами, а также всячески заботиться и ухаживать за ними, постоянно поддерживая мужчин в мысли, что им без нас никак не справиться в этой сложной и опасной жизни и им просто необходимо опереться на чье-то сильное мужское плечо. Одновременно про себя, в глубине души, считая нас ослами, что в общем-то соответствует действительности.
– А я-то вам на кой? – задал я мучивший меня вопрос. – Какого, так сказать, рожна вы меня выдернули из прошлого?
Ее серые глаза буквально «разрезали» меня пополам, как нож легко разрезает подтаявшее сливочное масло.
– Вы на нас за это в обиде?
Что такое, мне показалось, или я действительно услышал нотки сарказма в ее голосе.
Теперь я впился в нее взглядом, пытаясь отыскать хоть толику эмоций, присущих человеку, нет, наверное, мне показалось – абсолютно бесстрастное лицо, как у каменной статуи.
– Что вы, – ответил я. – Как можно. Вы наверняка сделали все правильно, уверяю вас. Вот я просто без ума от счастья и все такое, только что не прыгаю от радости. Мне попрыгать?
– Не стоит.
– Хорошо не буду, но, если надо, я готов.
– Я поняла.
– Вот только, что-то мне, Гелла, подсказывает, что сделали вы это не из чувства гуманизма, а по какой-то другой причине.
– Что ж, верно, ваше чувство вас не обманывает.
– Ну тогда, может, мы перейдем к сути? Опять тот же взгляд.
– Хорошо. Давайте к сути. С одним из наших товарищей произошла беда. Во время путешествия по галактике у него на звездолете произошла поломка, ему пришлось совершить вынужденную, но неудачную посадку на одной из планет в созвездии Лебедя. Нам не известно, как точно это случилось, но, к сожалению, он погиб. Та планета, куда он приземлился, оказалась населена разумными человекоподобными существами, очень похожими на людей. Сходство почти стопроцентное, только небольшие физиологические различия.
Их цивилизация на данный момент находится на достаточно высоком уровне развития, если исходить из стадии развития Земли, то, примерно, двадцать первый век, откуда собственно и вы. Так же, как и на Земле в двадцать первом веке, их планета поделена на отдельные государства и раздираема противоречиями, люди, живущие на ней, еще не разумны в достаточной мере, но крайне воинственны и агрессивны. Самое скверное, что им попали в руки не только обломки звездолета, но и личные вещи пилота, а там много такого, о чем им еще очень рано знать, потому что когда их ученые досконально изучат находки, поскольку их общество технологично, то смогут кое в чем разобраться. Правда, это понимание будет крайне поверхностным.
Они не поймут до конца, для чего на самом деле созданы те или иные вещи – им просто не хватит знаний на это, зато, к сожалению, им хватит знаний, чтобы их задействовать и запросто обратить находки, которые им не принадлежат и которые не ими изобретены, не только во вред друг другу, но им еще удастся по незнанию и по глупости устроить такое, от чего содрогнется галактика, а мы не можем этого допустить никоим образом.
– Я понял. Это как обезьяна, которая нашла гранату: она вертит находку в руках, не понимая, что ей досталось на самом деле, рано или поздно она выдернет чеку и выбросит свою находку, но проблема в том, что ты не знаешь, в какую сторону она ее бросит.
– Любопытное сравнение, – мне показалось, Гелла посмотрела на меня с интересом, а может, мне это только показалось. – Но да, Олег, пожалуй, оно очень подходит к создавшейся ситуации.
– Ну так в чем проблема? Вы же всемогущи, даже временем можете повелевать. Вытащите с помощью своей машины времени этого пилота и его звездолет перед тем, как он разобьется.
Гелла покачала головой.
– Видите ли, в каждом уголке Вселенной время идет по-разному и подчиняется абсолютно разным законам, но даже не в этом проблема. Сама, как вы выразились, машина времени невероятно огромна, с чем бы сравнить, чтобы вы поняли, что это такое, и представляли масштаб. – Она задумчиво провела ладонью по лбу, после чего щелкнула пальцами. – В ваше время был Большой адронный коллайдер. Слышали о таком?
– Конечно, – я кивнул головой. – Ускоритель заряженных частиц на встречных пучках, построенный в виде кольца и предназначенный для разгона протонов и тяжелых ионов. Когда коллайдер построили, была жуткая шумиха с его запуском, предрекали неминуемый конец всему человечеству. Массмедиа как с цепи сорвались.
– Вы случайно не
