— Не нужны мне ваши чуваки! — испуганно заверещала я. И тут же поправилась, встретив укоризненный взгляд Джулии: — Сейчас по крайней мере.
— Не валяй дурака, Эли, — строго сказала моя благодетельница. — Любой нормальной девке нужен мужик. Лично я считаю, что только тогда по-настоящему жить начинаю, когда ощущаю его внутри. Ум-м! — Она плотоядно облизнулась. — Кстати, я прихватила с собой целую кучу презервативов. Так что не робей, подруга!
Я похолодела. Сто лет ни с кем, кроме Дэвида, не спала. Фред Спенсер, парень, который обхаживал меня до него, был не в счет, поскольку пыл его неизменно угасал, едва только я начинала входить в раж. Да и при чем тут все остальные, если до встречи с Дэвидом я толком не знала, что такое оргазм? Хотя еще при Фреде я мечтала, что настанет день, когда я повстречаю настоящего мужчину. Кстати, как мне быть теперь, после операции? Какую выбрать позицию, чтобы скрыть злополучный шрам на животе? «Нет, — твердо решила я, — сначала постараюсь извести его с помощью пары бутылочек „Свелте“ от Кристиана Диора. А сегодня — ни за какие коврижки!»
— Вид у тебя какой-то потерянный, — заметила Джулия, неверно истолковав мое замешательство. — Я понимаю, приличные женщины не набивают сумочки презервативами, но время сейчас такое, сама понимаешь. Мужики пошли ненадежные, и мы должны сами о себе заботиться. Впрочем, ты, наверное, и без меня это знаешь.
Еще бы!
Из кабинки выпорхнула Айрин. Она успела переодеться, сменив строгий костюм на легкомысленное черное мини-платьице с лайкрой.
— Ну как? — прочирикала она, вертя перед зеркалом задом.
— Очень пикантно, — ответила Джулия.
— У тебя туалетная бумага к каблуку пристала, — добавила я, решив быть дипломатичной.
Айрин наклонилась и отодрала клочок бумаги.
— Так, я готова! — пропела она.
— А вот наша краля еще нет, — заметила Джулия, внимательно меня разглядывая. — Ты бы хоть верхние пуговицы на блузке расстегнула, — посоветовала она.
Не дожидаясь моего ответа, она расстегнула мне блузку, но при виде моего серого хлопчатобумажного бюстгальтера скривилась. И я отлично ее понимала: то, что было на мне надето, скорее походило на корсет, нежели на лифчик.
— С какого пугала ты его стащила? — спросила Джулия, поспешно застегивая пуговицы. — Надеюсь, тебе не взбредет в голову раздеться в таком белье перед мужчиной!
Прежде чем Джулия выволокла меня на танцплощадку, я успела осушить для храбрости две порции «бакарди». С помощью локтей и сумочек нам удалось расчистить крохотный пятачок, и Айрин принялась отплясывать так лихо, что каждые две минуты ей приходилось останавливаться, чтобы поправить задравшуюся юбку.
Я дрыгалась на площадке без особого рвения; ни одна клеточка моего тела не желала попадать в такт музыке. Джулия размахивала руками, изображая ветряную мельницу, и надувала щеки. Айрин крутила задом. Устав созерцать мое бездействие, Джулия схватила меня за руки и заставила немного подвигать ими.
— Ну как, весело? — звонко воскликнула она, стараясь перекричать музыку.
Я кивнула и лишь крепче стиснула зубы. Вдруг какая-то девица, извивавшаяся рядом со мной, споткнулась, потеряла равновесие и едва не рухнула на меня. Она угостила меня таким свирепым взглядом, что мне показалось, будто в сумочке у нее не пакетик с прокладками «Олвейз», а по меньшей мере армейский револьвер.
Не прошло и нескольких минут, как я вспомнила основные причины, по которым давно не посещала ночные клубы. Шум, духота и соперничество. Сведи воедино нескольких женщин в ночном клубе, и почти сразу из сестер по духу и разуму они превратятся в непримиримых соперниц, неукротимых гладиаторш, сражающихся за внимание мужчин. А ведь в любом супермаркете они на этих замухрышек даже не взглянут.
Вдруг мне приспичило. Пока Джулия с Айрин скакали, как захмелевшие антилопы, я незаметно улизнула в туалет. Уединившись в кабинке, закурила и принялась строить планы, не удрать ли совсем. (Джулии я сказала, что не курю, потому что она никогда не покупает сигареты сама. Поняли, что я имею в виду?) К сожалению, клуб, куда меня затащили подруги, находился в пяти, а то и в добрых шести милях от моего дома. Денег у меня с собой было кот наплакал, на такси явно не хватало. Иными словами, мне оставалось только ждать, пока Джулия с Айрин напрыгаются вволю и соблаговолят доставить меня домой.
В кабинке я просидела около получаса, прислушиваясь к грохоту музыки и диким возгласам, доносившимся из зала. Скучать мне не давали. Каждые несколько минут в туалет забредали дамочки, которые, хихикая или плача, рассказывали о том, как их пригласили танцевать или, наоборот, коварно бросили. Наконец до моих ушей донеслось сладкое воркование Джулии и Айрин.
— Конечно, это должно было случиться, — говорила Джулия. — Она ведь совсем за собой не следит. Будь я мужчиной, тоже послала бы се куда подальше.
— Угу, — поддакнула Айрин.
— Она ведь даже косметикой не пользуется! А одевается как? Мешок картофеля и то выглядит куда соблазнительнее. А сегодня какое платье напялила? Трапецию! На месте мужчины ты возбудилась бы от трапеции? И ведь главное — я предложила ей помочь выбрать подходящий наряд, но она отказалась. У нее, видите ли, «собственный стиль». Она, наверное, даже не заглядывает в модные магазины. И вообще, Айрин, она жуткая задавака… Я бы нисколько не удивилась, узнав, что она лесбиянка.
При этих словах я вдруг словно в далекое прошлое перенеслась. Школу вспомнила, автовокзал, нашу улицу. Ясное дело, речь шла обо мне, сомневаться в этом не приходилось. Что же делать? Как ни в чем не бывало выйти из кабинки и сделать вид, будто я ничего не слышала? Или оставаться внутри до скончания века? Я предпочла последнее. Пусть не до скончания века, но хотя бы до тех пор, пока они не уберутся.
Однако подруги мои, похоже, никуда не торопились. Джулия продолжала:
— Уехала из города, чтобы высшее образование получить, но потом все равно к нам вернулась. Представляешь, она даже толком компьютером пользоваться не умеет! А как-то давно ее, между прочим, арестовали за мелкую кражу в магазине!
К этому времени я уже начала разрабатывать план, как прикончить предательницу.
Минуты казались мне часами. Я зажала уши и принялась сосредоточенно изучать затяжку на колготках. И вдруг в мою дверь забарабанили — верный признак того, что кому-то не терпелось попасть внутрь.
— Эй, сколько можно? — ворвался в мои уши нетерпеливый голос Джулии. — В чем дело-то? Понос у вас, что ли? Совесть надо иметь!
Я попыталась изменить голос до неузнаваемости.
