Теперь вы понимаете, о каком светлом человеке здесь идет речь. Каждый из нас может смело взять его, как образец для подражания, и попытаться прожить такую же искреннюю и открытую и сострадательную жизнь, как и он. Только сейчас он находится в смертельной опасности. Черный рок уже склонился над ним и терзает его ни в чем не повинную душу изощренными пытками. И мы все прекрасно знаем имя этого рока – это черный налоговый инспектор.
Так давайте же ответим на простые вопросы!
– Разве может такой чистый и светлый человек, как тот, о котором я здесь рассказываю, быть запятнанным в каких-то нечистых и не светлых делишках?
– Разве имеет право черный налоговый инспектор – это адское порождение тьмы и серых равнин – причинять боль и нестерпимую муку окружающим его благородным согражданам?
– И последний вопрос: кто из вас добровольно посмеет отдать этот образец чистоты на поругание демону зла, представшему перед нами сегодня с саквояжем, набитым протоколами?
Я закончил. Теперь решение за вами.
Голос судьи: Уважаемые присяжные! Вы только что прослушали речь адвоката подсудимого. Вы должны принять честное решение, виновен ли обвиняемый Извернувшийся Жорж Аркадьевич, юрист ООО «Дымовая завеса», в рейдерстве и уклонении от уплаты налогов, как на этом настаивает межрегиональная налоговая инспекция и государственный обвинитель. И помните, на весах правосудия – судьба человека!
На курорт!
2012 г.
Судорожно прогремел будильник, пытаясь избавить лежащих в постели от последних иллюзий субботнего сна. Он тяжело приоткрыл глаза и сел на край кровати. Голова ничего не соображала. Она сделала вид, что звонок будильника ее не касается, перевернулась на другой бок и сладко засопела. Он легонько толкнул ее и хриплым голосом произнес: «Давай, милая, пора вставать. Уже утро, нужно ехать». Пошатываясь, встал и пошел в столовую. Она покорно поднялась и направилась в ванную комнату принимать душ.
Зажурчали струйки воды. Он включил электрический чайник, достал из коробки пакетик элитного цейлонского чая и кинул в кружку два кусочка тростникового сахара. Поморщился и включил телевизор. Переключил канал на новости и, убедившись, что ничего в мире за прошедшую ночь не изменилось, налил кипятка в кружку. С удовольствием сделал первый глоток. Крепкий черный чай был для него настоящим спасением, особенно с тех пор, как он бросил курить. Он часто думал, что мало чего существует на свете лучше этот душистого напитка с сахаром рано утром – когда так хочется спать, и кошки скребут на душе.
Она вышла из душа. Прохладная вода наполовину сделала свое дело – ее глаза начинали приобретать осмысленное выражение. Она вытирала полотенцем намокшие снизу волосы и улыбалась. Он посмотрел на нее. Она была хороша. «Что же – в конце концов, с кем-то рядом должны быть красивые женщины! Не все же им олигархам прислуживать», – подумал он. Поднялся из-за стола. Чай всегда влиял на него благотворно. Вот и сейчас горячая жидкость привела его в почти нормальное состояние.
В соседней комнате посапывали дети. Сегодня они должны будут поехать с ними. Такое бывало нечасто, а в столь ранний час – почти никогда. Но сегодня был особенный день. Он еще не определился, нравится он ему или нет, и какие перспективы сулит. «Пожалуй, что нравится», – подумал он. Этот день обещал ему долгожданную свободу, долгожданный отдых от надоевших опостылевших дел. Долгожданную возможность проводить больше времени с семьей и, может быть, даже попутешествовать по миру в свое удовольствие. Еще полчаса на сборы, и нужно будет их поднимать. Как всегда, младший начнет плакать, а старший сядет на кровати и будет спать сидя. Но ничего не поделаешь – так было всегда, и так всегда будет. Раннее пробуждение предусматривало определенные жертвы с их стороны, и к этому нужно было быть готовым.
Она уже одевалась. Достала из шкафа новые шорты и яркую майку, купленную тоже совсем недавно по случаю наступления лета. Как всегда, лето начиналось с новых покупок для всей семьи. Как-то само собой случалось, что вся – ну или почти вся прошлогодняя одежда уже не подходила, а только вызывала сочувствие к их обладателям со стороны друзей и знакомых. Так что нужно было соответствовать имиджу. Поэтому все силы бросались на обновление гардероба. Зато в хозяйстве сильно прибавлялось ярких тряпок, которым было удобно вытирать пыль или мыть посуду. Но чаще всего старые вещи стирали, гладили, раскладывали по пакетам и выносили к ближайшим мусорным контейнерам. Обычно хватало и трех минут, чтобы пакетов с одеждой и след простыл.
Она одевалась. Расчесала волосы и застегнула часы на руке. Открыла шкатулку с бижутерией, придирчиво осмотрела содержимое и выбрала несколько браслетов и пару цепочек. Браслеты были массивные – из дерева и камня. Цепочки – тоже с большими разноцветными камнями и обилием полированных медных колец.
Он всегда думал, как же можно вот так спокойно на протяжении всего дня выдерживать вес такого количества бижутерии на шее и запястьях? Впрочем, вопрос был достаточно фигуральный и не требовал ответа. Он ничем не отличался от подобных ему – из разряда: «Как можно так долго ходить на таких высоких каблуках?», и: «Как можно вообще не упасть с таких каблуков?» Или, например, почему обязательно нужно, чтобы пойти за хлебом или на пляж, полдня рыться в шкафу в поисках подходящей одежды?
Он и так знал, что ничего не понимает в женщинах и в их поступках, поэтому никогда не задавал вопросов, на которые не надеялся получить вразумительный ответ. Она была красива – даже слишком красива для него одного, и он отдавал себе в этом отчет. Иногда его посещали определенные сомнения в ее верности, но он старался не акцентировать на них внимание. Еще когда-то в детстве его отец, стараясь донести до него свет житейской мудрости, наставлял его следующим образом: «Красивую женщину никогда не будет устраивать только один мужчина, находящийся рядом с ней. Каким бы богатым и влиятельным он не был. Она всегда знает, что у нее слишком много вариантов. И всегда будет этим пользоваться. Как минимум – в своих мыслях или мечтах».
По правде сказать, слог, с помощью которого отец разговаривал с сыном, был весьма далек от вышеизложенного, но смысл был понятен. Папа частенько любил залить за воротник и тогда становился разговорчивым и пытался учить всех смыслу жизни. В том числе и его. Почти все, что он говорил, представлялось чистым бредом, но иногда и у отца проскальзывали светлые мысли.
Она одевалась. Пришел черед макияжа. Яркий электрический свет и громадное зеркало были необходимым атрибутом каждой уважающей себя женщины. Зеркало имело над ними сакральную власть. Оно звало, манило и притягивало. Приятно собой любоваться и сознавать свою красоту! Она любила зеркала. Особенно, зеркала в магазинах одежды, которые вытягивали и стройнили фигуру. Хотя и понимала, что это в определенной степени иллюзия. Впрочем, она была красива, и специальные зеркала ей были не нужны.
Она задумчиво повертела в руках роскошный косметический набор. Хотелось чего-то утонченного. Она решила только подвести глаза и подкрасить губы. Для раннего сонного утра и этого было вполне достаточно. «И для него тоже будет вполне достаточно! – подумала она, – я и так для него чересчур красива!»
Он не спорил. Он был уже немолодой мужчина, не красавец. Не Ален Делон и не Жан-Поль Бельмондо в лучшие годы. Но разве что только еще достаточно строен и подтянут. Спорт он любил и уделял много времени поддержанию хорошей физической формы. Он посмотрел на себя и подумал: «А может, я все-таки чуть-чуть прибедняюсь – находит же она во мне что-то особенное!»
Она не спорила. Он был для нее в определенной степени привлекателен. По правде говоря, ей было с ним хорошо. Уютно и тепло. Он обладал какой-то гипнотической силой, которая заставляла окружающих людей его уважать. Она тоже иногда чувствовала перед ним определенную робость. Но вида не показывала и старалась держаться прямо и независимо. В конце концов, у нее всегда были варианты, хотя и считалось, что всех хороших парней давно уже разобрали.
Он не спорил. Он никогда не причислял себя к хорошим парням, иногда был груб и безжалостен, иногда угрюм, иногда даже мрачен и зол. Так бывает со всеми. Жизнь – она всегда похожа на волну, которая то поднимает наверх, то опрокидывает вниз. Он понимал, что пока он будет наверху, она будет с ним. Если окажется внизу – она уйдет. Такова C`est La Vie, как говорится.
И она всегда знала, что будет с ним только до тех пор, пока ее будет это устраивать. Она была хищницей – охотницей. Ее не сильно волновали красота или мужественность находящегося рядом с ней мужчины. Она признавала только материальное. Материальное правило миром – она это знала доподлинно. И готовилась проявить себя во всей красе с самого детства. Она всегда мечтала о богатстве и славе, и когда была возможность, прокладывала себе дорогу по головам других – таких же, как и она – ее конкуренток.
