— Рад, что вы уже встали. Нам нужно рано выезжать.
— Хорошо.
— Приготовьте мне чашку кофе, мисс Уортингтон. Чайник в моей комнате сломался.
— Конечно. — Она впустила своего босса и засуетилась с кофейными принадлежностями.
— Вы плакали? — спросил он.
— Это дождь, — пояснила она и повернулась к нему спиной. — Я стояла на балконе. Вид необыкновенный. Я не сумела оценить его по достоинству прошлой ночью, было темно и…
Мужчина притронулся к ее одеянию.
— Вы промокли! О чем вы думаете? — Сильные руки сжали плечи и решительно повернули девушку на сто восемьдесят градусов. Он заглянул ей в лицо. — Эми, что с вами? Вы больны?
— Я в порядке. — Она хорохорилась, но вся трепетала в его стальных руках.
— Вы хотите мне что-нибудь рассказать? — почти ласково спросил он.
Эми сумела заставить себя рассмеяться.
— О, нет. Думаю, вчера я отравилась и спала неважно, вот и все. Неужели я выгляжу настолько плохо?
Ее уклончивость явно не удовлетворила его любопытства.
— Не прячьте от меня правду, мисс Уортингтон. Даже не пытайтесь. В конце концов, я выясню о вас все, так что, если есть что сказать, скажите сейчас.
— Н-ничего! — запнулась она.
— Что случилось прошлой ночью? Мы веселились, и тут вы убежали под покровом ночи. Что-то пошло неправильно? Из-за моих слов?
Эми сделала глубокий вздох. При мысли, что придется смотреть прямо в это лицо и отвечать на вопросы, сердце стучало, как молоток. Антон — ужасно подозрительный человек — и удивительно проницательный. Изо всех сил она изображала на лице невинную улыбку.
— Нет. Всего лишь отравление.
Он понимающе кивнул.
— Хорошо, если желаете, пусть будет так. По крайней мере вы снова похожи на себя. Яркие глаза и распушенный хвост.
— У меня нет хвоста.
— Зато есть яркие глаза. Обычно у них прекрасный серый оттенок, но иногда они становятся совсем черными.
— Правда? — Она покатилась от смеха.
— Да и тогда вы перестаете походить на ангела и принимаете обличие существа из другого места. Все так же прекрасны, дьявольски прекрасны, но не мирской красотой.
— Позвольте, я сделаю вам кофе, — заторопилась Эми стараясь не поддаваться панике. Она начала перебирать ложки. Ее сердце на секунду взмыло к облакам и теперь камнем летело вниз. Ночной кошмар вернулся. Кое-кто уже говорил ей подобные комплименты.
Кое-кто по имени Мартин Маккаллам.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Если получаешь работу в «Зелл Корпорэйшн», то тебе предоставляется в Гонконге скромное жилье. Квартира в Казувэй-Бэй, куда привел ее Антон, вряд ли подходила под данный эпитет.
Полностью обставленные апартаменты, декорированные в современном стиле, оснащенные новейшими видео- и аудиосистемами, с прекрасным видом на залив и расположенными рядом магазинами и модными бутиками — роскошь среди роскоши в переполненном Гонконге. Это была самая невероятная квартира, в которой Эми когда-либо удавалось побывать. Судя по непритязательным запросам босса, она не сомневалась, что у самого Антона жилье куда скромнее.
Раздался звонок. Раздумывая, кто бы это мог прийти — здание имело систему охраны от уличных торговцев и разносчиков товаров — она подошла к домофону. Фигура на мониторе показалась ужасно знакомой.
— Антон? — спросила она, хватая трубку. Мужчина стоял, глубоко засунув руки в карманы пиджака.
— Вы собираетесь держать меня на улице?
— Я пытаюсь впустить вас! — Она неистово жала кнопки в надежде, что ей удастся найти ту, с помощью которой открывается дверь. Она еще ни разу никого не впускала! Должно быть, красная кнопочка служит ключом. Эми нажала на нее и с облегчением заметила, что нетерпеливая фигура исчезла с экрана.
Девушка побежала в ванную, сердце колотилось, словно пойманная птица; надо привести себя в презентабельный вид. У нее едва хватило времени, чтобы расчесать волосы, как затрезвонил дверной звонок. Запыхавшись, она открыла дверь.
На пороге возник Антон. Он едва взглянул на нее, усилия по наведению красоты не были оценены по достоинству, но апартаменты обвел придирчивым взглядом.
— Черт, я и забыл, как хороша эта квартира.
— Она очень красивая. Я счастлива жить здесь.
— Еще бы вы не были счастливы, — сухо заметил он. — Вы живете в лучших условиях, чем я. У меня холостяцкая берлога в районе Ван-Чай. — Он пожал плечами. — Правда, до работы я добираюсь за пятнадцать минут. Итак… устраиваетесь на новом месте?
— Я едва смогла найти собственные чемоданы, — с улыбкой заметила она. — Водитель забирает меня каждое утро, но я еще так и не увидела Гонконг!
— Вот почему я и приехал, — объяснил он. — Мне нужно кое-что сделать в городе. Вы можете сопровождать меня, заодно и с городом познакомитесь.
Сегодня лимузина не было, вместо него у обочины их ждала блестящая двухместная машина Антона.
— Ух ты, — восхитилась Эми, — классные колеса!
— Садитесь. — Он открыл дверцу, и его рука, лежащая у нее на пояснице, подтолкнула ее вперед. Эми никак не могла привыкнуть, что эта сильная рука последнее время указывает ей нужное направление.
— Быстрая и мощная, нет места для багажа, — резюмировала девушка, погружаясь в мягкое сиденье, — похожа на своего владельца.
Антон завел мотор, и машина с ревом рванула с места. Было приятно чувствовать, как ветер играет в волосах. Эми откинулась назад, чувство взволнованности охватило ее.
— Почему вы сказали это? — спросил он после минуты молчания.
— Что? — девушка взглянула на него.
— То, что у меня нет места для багажа.
— О, извините, я не хотела показаться дерзкой. — Его лицо хранило серьезное выражение, и она испугалась, что обидела его. — Констатация факта.
— Что?
— Это ваш стиль. Ни тюремщиков, ни лишних пассажиров, ни выходных дней. Прекрасный образ жизни, когда за плечами нет человека, кого необходимо принимать во внимание. Вы же не мечтаете о жене в бигудях, жарящей печенку с луком, о троих малышах, таскающих вас за рукава с воплями «Папочка! Папочка!».
— Хм, звучит ужасно.
— Работаете до полуночи, затем глотаете лапшу и виски в каком-нибудь стриптиз-баре в Ван-Чай?
— А вы?
— А что я? — рассмеялась девушка.
— Когда вы пришли на собеседование, то сказали, что не сыщется ни одного человека, который бы ушел в работу с головой так, как вы. Вы сказали, что хотите есть, спать и дышать одной работой на «Зелл Корпорэйшн».
— Да, сказала и держу слово.
— Так в чем же разница между нами?
— Вероятно, ни в чем. Только я не жалуюсь. Я вынужденно одержимый одиночка и счастлива от этого.
