Далее В. выполнил действия, непосредственно направленные на совершение кражи. Этого было более чем достаточно для того, чтобы к нему было применено уголовное наказание по названным статьям закона за покушение на кражу.
По мере возрастания степени осуществления преступного намерения соответственно увеличивалась реальная опасность совершаемых им действий. Пресечение преступной деятельности В. на любом из ее этапов со стороны других лиц неминуемо повлекло бы за собой разоблачение и привлечение В. к уголовной ответственности и наказанию.
Но в конечном итоге кража денег не была доведена до конца, и в соответствии с законом уголовная ответственность за совершенные В. действия не наступила.
Может показаться, что в данном случае вывод об освобождении В. от уголовной ответственности является неожиданным, парадоксальным, что здесь наблюдается непоследовательность и нелогичность в решении вопроса о виновности В., что, наконец, в данной ситуации можно усмотреть какое-то противоречие между различными нормами уголовного законодательства.
Однако подобное мнение было бы ошибочным. Советский закон, к какой бы отрасли права он ни относился, всегда основывается не только на житейской справедливости и гуманности, целесообразности и объективности, но и на строгой научности. Он исходит из совокупности научно обоснованных предпосылок - политических, экономических, идеологических, юридических, психологических, социологических и т. д. Закон направлен на то, чтобы действительные, подлинные поступки были четко отграничены на практике от кажущихся, внешне похожих на них действий.
Здесь уместно вспомнить слова, сказанные основоположником научного коммунизма (в связи с объяснением природы прибыли) по поводу так называемых парадоксов:
Это кажется парадоксальным и противоречащим повседневному опыту. Но парадоксально и то, что земля движется вокруг солнца, и что вода состоит из двух легко воспламеняющихся газов. Научные истины всегда парадоксальны, если судить на основании повседневного опыта, который улавливает лишь обманчивую видимость вещей.
К. Маркс
В случаях, когда преступник намеревался довести преступление до конца, но не смог сделать это по независящим от него причинам, он привлекается к уголовной ответственности за приготовление к преступлению или за покушение на преступление.
Если же лицо, совершив определенные (преступные!) действия, отказалось по своему желанию от доведения их до конца, оно признается добровольно отказавшимся от совершения преступления и потому не подлежащим уголовной ответственности.
Таким образом, мы вплотную подошли к рассмотрению проблемы добровольного отказа от совершения преступления. Уяснение названных выше стадий необходимо потому, что добровольный отказ от совершения преступления возможен только в стадии приготовления к преступлению или в стадии покушения на преступление.
Это общее принципиально важное правило мы будем постоянно иметь в виду при обсуждении вопроса о том, какова сущность добровольного отказа от совершения преступления. Оно (правило) служит необходимой предпосылкой для того, чтобы понять, как и при каких условиях советский закон воспринимает добровольный отказ как факт, исключающий уголовную ответственность.
ЕСЛИ ЕЩЕ НЕ ПОЗДНО, или когда приемлем добровольный отказ от
совершения преступление
Однако до сих пор мы еще не сказали, каким образом сформулировано понятие добровольного отказа от совершения преступления в самом законе. Дело в том, что хотя в Уголовном кодексе и есть специальная статья, названная "Добровольный отказ от совершения преступления", но в этой статье нет развернутого определения данного понятия. В законе (статья 16 Уголовного кодекса РСФСР) сказано следующее:
Лицо, добровольно отказавшееся от доведения преступления до конца, подлежит уголовной ответственности лишь в том случае если фактически совершенное им деяние содержит состав иного преступления.
Таким образом, если придерживаться буквального текста закона, то получается, что в нем говорится не об освобождении от уголовной ответственности, а о привлечении к уголовной ответственности...
Если же текст статьи 16 Уголовного кодекса РСФСР изложить в несколько иной форме, то условно можно было бы сказать так:
лицо, добровольно отказавшееся от доведения преступления до конца, не подлежит уголовной ответственности за это преступление; оно подлежит уголовной ответственности за иное преступление, если состав такого преступления содержится в фактически совершенном им деянии.
Эта (или подобная ей) перефразировка текста закона в общем-то сохраняет и правильно передает смысл тех норм (правил), которые заключены в названной статье закона. Казалось бы, и в самом законе удобнее было бы сформулировать данное положение именно с такой позиции, а не с "обратной", с тем чтобы не создавать впечатления, будто законодатель старался избежать слов "не подлежит".
Но мы уже отмечали, что формулировки советского закона всегда отличаются высокой точностью. К тому же они лаконичны. Законодатель вовсе не ставит своей задачей предусмотреть все те случаи, когда человек не подлежит уголовной ответственности. В советском уголовном праве существует твердое общее правило, которое называется презумпцией невиновности. Презумпция - это предположение, признаваемое истинным, пока не доказано обратное. Презумпция невиновности означает, что любое лицо заранее предполагается невиновным, если в установленном законом порядке не выявилось противоположное. Поэтому было бы излишним специально указывать в законе, что лицо не подлежит уголовной ответственности, если в фактически совершенном им деянии отсутствует состав данного или иного преступления.
Вместе с тем законодателю важно было в одной и той же фразе подчеркнуть два момента: 1) добровольный отказ от доведения преступления до конца исключает уголовную ответственность за начатое, но не оконченное преступление; 2) добровольный отказ от совершения данного преступления не исключает уголовной ответственности за иное преступление, фактически совершенное тем же лицом. Поэтому формулировка текста статьи 16 Уголовного кодекса РСФСР представляется во всех отношениях оптимальной - наиболее точной, правильной.
В чем же выражается сущность добровольного отказа oт совершения преступления?
1. При добровольном отказе от доведения преступления до конца внешне действия человека могут быть схожи с действиями лица, прекращающего преступное поведение помимо своей воли. И в том и в другом случае незавершенное деяние было направлено на достижение преступного результата. В обоих случаях так называемый субъект преступления действует умышленно, а деяние, на совершение которого направлен умысел, является преступным и специально предусмотрено уголовным законом. Но при добровольном отказе оценка уже совершенных действий качественно меняется: они признаются как бы утратившими общественную опасность, а лицо, их совершившее, перестает считаться общественно опасным. Исчезает направленность его поведения на причинение преступного результата, поскольку фактически совершенные им действия не вызвали общественно опасных последствий, а само лицо не имеет уже намерения совершить преступление.
Таким образом, при добровольном отказе от доведения преступления до конца отсутствует основной признак, которым обладает преступление,общественная опасность. Это означает, что предшествующая деятельность, прерванная добровольно, не образует состава преступления. Следовательно, при добровольном отказе отсутствует само преступление, а поэтому не наступает уголовная ответственность.
2. Встречаются случаи, когда преступник, намереваясь совершить одно преступление, добровольно отказывается от его завершения, но тут же приступает к совершению другого преступления.
Происходит своеобразное "переключение" виновного с одного преступления на другое: с более тяжкого на менее тяжкое или наоборот. Так, преступник, приготовившись к совершению убийства, отказывается от доведения этого преступления до конца и отбирает у потерпевшего деньги, совершая тем самым грабеж, т. е. иное преступление. Во всех таких случаях признается добровольный отказ от того преступления, которое лицо намеревалось вначале совершить, но виновный будет привлечен к уголовной ответственности за то преступление, которое он фактически совершил.
В отдельных случаях выполняются действия, объективно похожие на подготовку к совершению конкретного преступления. Но внешнее сходство не всегда может свидетельствовать о действительном намерении лица совершить преступление, необходимо учитывать субъективное отношение к деянию: стремилось ли лицо к достижению преступного результата, если нет, то совершенные действия не образуют стадию предварительной преступной деятельности. Следовательно, добровольное их прекращение нельзя расценивать как некий добровольный отказ от совершения преступления, поскольку преступный умысел вообще отсутствовал.
