И еще одно, оставшееся только за кулисами. Никто из тех, кто выходил на сцену «Олимпийского», ни о чем не просил, ничего не предлагал. Они сами решили весь сбор от своих выступлений перечислить в фонд пострадавших от катастроф того года.
Звучала трагическая песня об Афганистане, на экране шли кадры хроники, и в наступившей тишине Алла обращалась к залу:
– Все мы просим вас, дорогие наши гости, почтить память тех, кого нет с нами, кто остался лежать под чужим солнцем Афганистана, кто сгорел в пожаре Чернобыля. Почтить память десятков тысяч жертв катастрофы в Армении.
Зал встает. Заупокойная, поминальный звон колоколов. И песня:
Живем мы недолго. Давайте любитьИ радовать дружбой друг друга.Нам незачем наши сердца холодить,И так уж на улице вьюга…
Не припомню на эстраде другого такого эмоционально сильного эпизода…
Программа первых «Встреч» включала немало новых, никому не известных имен. Впрочем, и те артисты, которых зрители знали, у Пугачевой предстали по-новому. Тут есть одна особенность. Стали уже привычными концерты, на которых звезда выпускает перед своим выходом малоизвестного артиста или группу. Для «разогрева». Они ничем звезде не грозят, конкуренции не составят, спели – и до свиданья. Ничего подобного на «Встречах» не было. Алла даже подавала каждого начинающего как личность, достойную внимания. Иногда шутливо, иногда чуть высокопарно, но всегда с уважением.
– Человек с болгарской фамилией, но русской душой! – объявляла она выступление Филиппа Киркорова, делавшего на эстраде первые шаги. Ольгу Кормухину, рок-певицу, широко известную в узких кругах и никогда не выступавшую на телевидении, Алла представляла как мастера рок-н-ролльного пения, завсегдатая самых престижных концертов. Разумеется, такое отношение не вызывало ни у кого ни возражений, ни зависти.
Хотя без историй порой не обходилось. Киркоров вспоминает: «С Ольгой Кормухиной у меня на первых порах случился конфликт. Она ненавидела поп-музыку, но Алле безумно нравилась. Я до сих пор не могу понять, почему в «Рождественских встречах» она привечает тех или иных исполнителей. Но в тот момент Кормухина меня бесила страшно, она издевалась над моей песней «Не смотри ты на часы, а смотри ты на меня», вела себя вызывающе: «Кроме рок-н-ролла никакой музыки нет!»
Я помню, мы с ней за кулисами так сцепились, что нас даже разнимали. Я защищал свое, она свое. Я ей говорил: «Ты не баба, ты – мужик в юбке, так женщины себя не ведут!» Ну не мог я принять ее жесткую манеру. У меня свои принципы, для меня женщина – Алла Пугачева, Алсу, Дайяна Росс.
Но спустя годы я увидел в Кормухиной великую рок-певицу с обалденным голосом и талантом. Каждый человек защищает дело, которому он себя посвятил, но это понимаешь только с годами, с опытом. В «Рождественских встречах» Алла раскрывала человека, давала нам возможность дружить и конфликтовать порою».
Ольга Кормухина спела в первых встречах несколько песен, в том числе и свой хит:
Где ты, мой сон, светлый сон,Мною забытый давно?…
Мы пытались разыскать ее, пригласить к микрофону, но ее жизненные обстоятельства изменились: она больше не выступает на эстраде, стала послушницей в монастыре и поет в церковном хоре.
Заканчивала «Встречи», конечно, сама Пугачева. Перед песней «В родном краю стою я на краю» она обратилась к зрителям:
– Тяжелое время сейчас. Да, собственно, ни одно поколение не могло сказать про свое время, что оно было легким. Признаемся: мы растем и развиваемся в интересное время. Но тоже тяжелое. Самое главное, мне кажется, нужно понять: нам предстоит не то чтобы перестроить, нам предстоит построить новое и восстановить то, что мы когда-то разрушили. И на земле, и в себе, в своем душевном, человеческом храме, и пусть этому никто не мешает – ни злоба, ни клевета, ни рвущиеся к власти. Никто…
Мне вспомнился разговор в доме у Пугачевой. Мы ужинали, и я спросил ее:
– Как бы вы оценили первые «Рождественские встречи»?
Она улыбнулась:
– Хотите уйти от ответственности? Не выйдет, Глеб Анатольевич. Ну, я могу сказать, что было трудно, что снимали все двумя камерами, не хватало техники. И только. Ей-богу, вы меня ставите в неловкое положение. Что я буду вам указывать или подсказывать, что говорить? Не знаю я ничего и, честно говоря, на вопросы ваши отвечать не хочу и не могу. Не потому, что они мне не нравятся, просто я не знаю ответа. Если сами за себя «Рождественские встречи» ничего не говорят, тогда зачем они? Нет, Глеб Анатольевич, сами, все сами. Проанализируйте в конце концов, оцените.
И сказала это так певуче и лукаво, что попасть в ее тон было невозможно.
– Значит, я могу понять, что вы мне полностью доверяете? – заявил я, не пытаясь перейти на серьез.
Неожиданно ответ Аллы прозвучал по-английски, полушепотом, как в самых интимных эпизодах американских фильмов:
– О йес! Ай билив ю, май дарлинг!
И теперь с полным на то правом делаю краткое, но аналитическое заключение: первые «Рождественские встречи» Аллы Пугачевой явились и для нее, и для всех испытанием на прочность. И они выдержали его. Успешно. Или «весьма успешно» – такая оценка бытовала когда-то, говорят, в гимназиях.
Александр Кальянов: как я запел
Могу назвать себя ветераном «Рождественских встреч»: участвовал в первом их выпуске. Они проходили в декабре 1988 года в Олимпийском комплексе, и было очень много концертов, но в эфире их показали 7 января следующего года. Отсюда и эта путаница с датами – подготовка и премьера на публике в одном году, показ по телевидению – в следующем. Но все равно Рождество-то отмечается ежегодно только один раз, и тут ничего не надо путать.
Я тогда работал у Пугачевой звукорежиссером, но в первых «Встречах» неожиданно для себя выступил и как артист.
Произошло это по «вине» Аллы Борисовны. Она как-то попросила меня попробовать спеть в ее сольном концерте. Я удивился: ведь я звукорежиссер со стажем, а тут вдруг:
– Саша, давай выйди на сцену и спой!
Я – человек закомлексованный, не мальчик, мне тогда уже стукнуло 37. Для каждого не просто выйти на сцену, а если еще там работает Пугачева?! Петь при ней первый раз – очень сложно психологически, и я бы на это никогда не пошел.
Но Алла Борисовна нашла свой подход. Сначала она попросила меня спеть только за режиссерским пультом, где меня ни она, ни публика не видит. Я спел, она похвалила. Так было не раз.
Однажды в Томске она сказала:
– По-моему, тебе хватит скрываться от зрителей.
И на репетиции первых же «Встреч» предложила:
– Надо выйти на сцену! Ты за пультом хорошо пел. Уверена – все будет нормально.
Я пробовал отнекиваться: мол, у меня нет концертного костюма, лакированных туфель.
А она:
– Нет – и не надо. Выходи так, как есть, – в джинсе и «Рибуке». Раз ты чувствуешь себя в них комфортно – не надо ничего менять.
Я так и сделал. И вовсе не потому, что не мог купить смокинг или какой-то пафосный пиджак. Я вообще не любил и до сих пор не люблю официальной одежды, да и к песне моей она не подходила. Я тогда спел «Живем мы недолго». Ее выбрала сама Пугачева.
Она на «Рождественских встречах» всем артистам подбирает репертуар. Кому-то ее выбор нравится, кому-то – нет, но спор тут бесполезен. Алла Борисовна – режиссер программы, ее воля включать в нее то, что соответствует замыслу «Встреч». Это все отлично понимают. И, как правило, даже тот, кто считал, что для него она выбрала песню неудачно, позже говорил прямо противоположное. И гордился успехом.
Алла Борисовна не просто обладает талантом угадать песню. У нее настоящий нюх на шлягер. Для многих артистов именно ее выбор и сделал их популярными.
Первые «Встречи» рождались нелегко. Но никакой неразберихи не было. Алла Борисовна очень жесткий человек, когда дело касается работы. Во всем – строгая дисциплина. Штат помощников режиссера действовал четко, за каждый шаг отвечал перед ней. Она установила железное правило: на репетициях должны присутствовать все, с начала и до конца, независимо от того, когда исполнители выходят на сцену – в три ночи или в пять утра. Потому что все может поменяться по ходу действия «пьесы». Хотя я думаю, что в голове у нее все складывалось заранее.
Нервы ее в эти дни были на пределе. За месяц до «Рождественских встреч» это уже Пугачева № 38 – такая, какой мы ее не видели.
Я отмотал у нее звукорежиссером не один год и знаю ее главное требование: каждый должен заниматься своим делом, то есть делать то, что умеет лучше других. Это и есть профессионализм. И если кто-либо из ее музыкантов оказывался хорошим человекам, но не профессионалом, ему не находилось места.
– Я многое могу простить за талант, – не раз говорила она. И она умеет распознать талантливых людей. Многие из них становились ее хорошими друзьями, у других были чисто рабочие отношения. Но ко всем она всегда оставалась требовательной. Мягонькой и лилейной я ее не припомню.
