для подобной работы, — честно призналась я. — Почему бы вам просто меня не уволить?
— Потому что это будет очень просто, — моими же словами ответил он. Есть мне расхотелось совершенно.
— Вы даже на минуту не можете поверить, что я не делала этого, да?
Но дожидаться ответа не стала, направившись к ближайшей туалетной комнате. Я почти ничего не съела, а меня вновь стало тошнить, хотя вся неделя прошла нормально. Похоже, пора записываться на приём к психиатру.
— Ты, случайно, не на диете? — поинтересовался Бесов, когда я вышла из ванной.
— Только, когда вижу вас.
Глава 6. Новая должность
На работу я вышла. Если за завтраком у Леона Руслановича было хорошее настроение, то по приезду в офис оно закончилось. Ему вновь не нравилось все: и приготовленный мной кофе, и как пишет ручка, и кто заходит в приемную, и какие я ношу туфли.
— Ты можешь надеть туфли на каблуке? На обычной тонкой шпильке, какие носят другие девушки? А не эти … сандалии из ясельной группы. И пользуйся косметикой.
— Какая вам разница? — всё же не стерпела я. Ну, не учили меня бесконечному терпению секретарей. И как там теперь пишут в требованиях к вакансиям: стрессоустойчивости.
— Никакой. Но все наши клиенты и партнеры думают, что я взял на работу сироту из детдома. При этом не только не выплатив ей материальную помощь, но и забрав себе то, что ей перечислило государство! И сними с себя эту кофту. В помещении тепло. Ты же в приемной сидишь, а не коров в колхозе по стойлам распределяешь!
— А у меня денег на туфли не хватает! Они стоят всю мою зарплату. И хорошая косметика тоже. И кофту я не сниму, потому что из окна невозможно дует. А ваш ненормальный начальник кадров, стоит мне надеть блузку, два часа стоит, опершись на стойку, и заглядывает мне в вырез. Один раз даже его слюна на меня еле не капнула. Омерзительно!
Я бы наговорила еще много чего, но вовремя вмешался Влад и вытащил меня из приёмной в свой кабинет.
— Не обращай внимания, — посоветовал он. — Разволнуешься, вновь станет тошнить. А из окна действительно невыносимо дует, особенно, если дверь открыта. Лиза, у тебя проблемы с деньгами? Сколько ты получаешь?
Я протянула ему свой расчетный. Из минимальной зарплаты у меня умудрились высчитать подоходный налог и еще двадцать пять процентов зарплаты. Видимо, максимально возможное лишение, наложенное исполнительным директором. На руки мне едва досталась сумма эквивалентная пятидесяти долларам.
— Я почти все отдала за квартиру и коммунальные платежи, — призналась я Владу, когда мы спустились на обед в кафе. Теперь я не могла позволить себе даже чашку чая.
— Что тебе заказать? — спросил он.
— Ничего, только чай. Еще и вправду стошнит.
— Лиза, так нельзя, ты очень похудела, — заметил он. — Не обижайся, но смотрится и вправду не очень.
— На два размера. Большинство вещей, которые я носила, скроены по фигуре и смотрятся ужасно.
— Нужно сходить к врачу, — посоветовал он. — Это серьезно.
— Я была. Мне назначили антидепрессант. Естественно, дорогущий. От него только хуже стало, — призналась я.
Как бы не относился ко мне Влад, он не показывал этого. Я понимала, что его повышенное внимание, лишь следствие пристального наблюдения. Старший Горыныч все ждал, когда же я начну доставать полученные деньги. Долго же ему ждать придется. Состарится, ожидая.
— Что за идея с подработкой? — поинтересовался Васильев, даже не скрывая того, что знает каждый мой шаг.
— Расклейка объявлений, что здесь плохого? Через две недели свадьба у наших близких родственников. А у меня даже на парикмахера не хватает. Все, я пошла, иначе вообще без зарплаты останусь.
— Лиза, подожди меня после работы на стоянке.
Последнее время я вновь жила в своей квартире. По распоряжению Леона Руслановича мне поменяли замок. На этом защитные мероприятия моей не эксклюзивной тушки закончились.
— Зачем?
— Купим тебе новые туфли.
Я присела обратно и посмотрела на Влада. Это уже серьезно.
— Спасибо, конечно, но нет. Это уже мои проблемы и решать я буду их самостоятельно. Делай то, что тебе говорит Леон Русланович, это я понимаю. Но не более.
Окно на следующий день отремонтировали. А я еще раз перебрала все содержимое шкафа. Никто в компании не знал про историю с договором, и скоро все сотрудники станут обсуждать мой внешний вид. Придумают и несчастную любовь, и подпольный аборт и связь с женатым мужчиной и черт знает, что еще.
В моей жизни, к счастью или, к сожалению, не было ни того, ни другого, ни третьего. Где-то на третьем курсе института на моём горизонте появился парень, который казался мне симпатичным. После нескольких месяцев конфетно-букетного периода, я решила узнать, что же там, за чертой, отделяющей девочку от женщины. И увидела пустоту. Мне не было ни хорошо, ни плохо. Еще через пару встреч, я поняла, что мне это не нужно. Больше пробовать мне не хотелось. Как говорят, любить, так короля…. На моем же горизонте даже королевичей не наблюдалось. В сложившейся же ситуации вообще никакой романтики не наблюдалось.
Ложась спать, я представила, что рядом лежит еще кто-то. Вот я кладу голову ему на грудь, не той стороной, где все еще чувствуется порез. Глупость какая-то, разве тогда думают о таких пустяках? А если он прижмет мои волосы, что тогда нужно делать? А если уснет раньше, чем я? А, если мне в туалет ночью захочется, как об этом сказать?
Поднявшись, я выпила таблетку, приписанную доктором. Зря, что ли, отдала последние деньги? Засыпать она, всё-таки, помогала. А это уже хорошо.
Принеся утром кофе Бесову, я неторопливо поставила перед ним чашку, и он удивленно оторвал взгляд от компьютера, но промолчал. Зато я чувствовала, что он смотрит мне вслед. Видимо, все никак не мог сообразить, к чему придраться. Не удержавшись, я несколько раз сильно вильнула бедрами и поспешно закрыла за собой дверь кабинета.
Я всегда предпочитала носить на работу удобную обувь. Но, раз начальник решил, что она не подходит для кабинета, значит, так тому и быть. Вполне строгое, но облегающее и короткое платье надевалось лишь под высокий каблук. Я оттенила глаза и накрасила ресницы, а волосы собрала в хвост и перекинула через плечо, хотя обычно собирала под крабом.
Мое торжество длилось недолго. Начальник кадров вновь решил задержаться, буквально повиснув на стойке над моим столом. В вырезе платья не было ничего неприличного, но, если заглядывать сверху, когда я сидела, было заметно кружево белья.
