полку потери? — поспешил спросить я.
— Так и никаких, почитай. Были, что маялись животами, там вылечили, а одному, так доктор что-то вырезал в животе, он и живехонек, уже тренируется. Травмы есть. Двое со сломанными руками, один ногу сломал. Ничего более, — сказал Тарас, задумался, а после, будто вспомнил: — Есть один, Макаром кличут. Так этот… гад ползучий, где-то схватил болезнь срамную. И мало того, так заразил еще и одну сестрицу милосердия. Так я даже высек его, кабы на баб даже и не смотрел. Ну и приходилось защищать баб… женщин наших, милосердных. Зарится на них солдатня. Да и офицеры… Но те хоть с политесом, благородно, хотя все едино понятно, чего хотят.
Я не стал комментировать такие случаи. Что касается срамной болезни, то нужно было не только высечь солдата, но и выгонять. Ну а что до того, что к сестрам милосердия пробуют пробраться солдаты, как и офицеры, тоже прогнозируемое явление. Зова природы к размножению никто не отменял. Нужно только смотреть, следить, чтобы никто не обижал девушек. Ну и нечего им общаться. На гражданке найдут себе женихов.
— Как чувствует себя его светлость князь Паскевич? Не знаешь? А то мне как в Одессе рассказали о его ранении, так и других вестей не получал. А в Одессе еще и не того могут рассказать.
Было видно, что Тарас поморщился и сдержался, чтобы не наговорить чего лишнего. И он понимает, что теперь Паскевич покинет расположение русских войск. Не только Тарас думает, что Иван Федорович Паскевич только искал повода, чтобы избавиться от груза ответственности за армию. А тут щепа в спину. Наверняка только поцарапала, но повод же…
Навещу Паскевича, сделать это необходимо. Уже просто будет неприлично, если я прибуду и не представлюсь о прибытии. Он же еще никуда не уехал. И как так вообще получается? Действительно ли что-ли история решила отыграть назад? В прошлой реальности… в этой…
— Эльза, я рад тебя видеть! — сказал я, обнимая подругу.
— Алексей, они вообще ничего не дают делать. Своих… Твоих казаков только и лечим. Слушать меня не желают, советы только раздают, чтобы уезжала детей рожать, — Эльза засмеялась. — А есть и такие ушлые, что предлагают помочь забеременеть. Благо, что Саша тут тоже.
Я знал, что Александр Николаевич Садовой отправился к своей жене в расположение Южной Армии. Сам ему это позволил сделать. Кроме того, архитектор уверял меня, что очень даже знаком с наукой фортификации и может помочь. В чем, впрочем, я и убедился, когда въезжал в расположение моего полка. Целую земляную крепость построили со сложной системой окопов. Кстати, про окопы говорил Садовому я, хотя они уже вполне известны, но считаются не нужными.
— Да, у Саши есть идея, как подобраться к фортам крепости. Он говорил про окопы, что будут подходить вплотную к фортециям неприятеля, — с огоньком в глазах говорила Эльза.
И все-таки у них любовь. И я рад и за Эльзу и за Александра. Оба заслужили.
— Значит, Саша тебе говорил… — улыбнулся я.
На самом деле, это я размышлял с архитектором, как можно подбираться к вражеским статичным позициям. Окопы, исполненные зигзагами — вот один из вариантов. Нынешняя артиллерия менее точная, чем та, с которой я имел дело. Нужно еще постараться, чтобы попасть в окопы. Но даже не в этом дело.
В Великую отечественную войну блиндажи выдерживали попадания снаряда, если бревна были в три наката. Так почему же не делать блиндажи прямо под крепостными сооружениями? Один? Да, размотают в итоге. А множество? Да еще когда стрелок с оптикой залег и ждет начала действий противника? Если окопы будут подбираться близко к укреплениям, так и снайперы, стрелки, могут эффективно работать. Учитывая нашу скорострельность и дальность стрельбы… Должны перещелкать изрядное количество врага в итоге.
— Готовьтесь принимать больных. Но только чтобы в масках были. Как бы какую холеру не принесли в полк. Мрут же солдатики! Я буду договариваться, чтобы вы начали работу. Следом за мной, чуть отстал, едет профессор Пирогов. Так что еще один лазарет будем ставить. Хватило бы, — сказал я, уже заходя в командирский шатер, который я забираю у Тараса.
«Все, папочка приехал!» — именно так можно было заявить, с немалой долей сарказма. Ну так полк — мое дитя, а его, получается, что обижают. Разберемся, но и начнём уже сами обижать неприятеля.
— Я к генерал-лейтенанту Сельвану, — сообщал я Тарасу. — Военный Совет полка будет сразу по моему возращению. Жду предложений по действиям.
Я зашел в шатер, умылся, переоделся в свой мундир действительного статского советника. Чем не генерал! Мой чин, в принципе соответствовать чину генерал-майора. Так что я уступал генералу Сельвану только одну ступень в Табеле о рангах.
И вот я, уже через полчаса, в шатре генерал-лейтенанта Дмитрия Дмитриевича Сельвана, о существовании которого в будущем только знал, что он такой был. А теперь вот… Познакомимся поближе.
— Ваше превосходительство, как только прибыл в расположение, то сразу к вам. Доктора не пускают к его высокопревосходительству светлейшему князю Ивану Федоровичу Паскевичу-Эриванскому. Посему, не сочтите за труд, примите меня и выслушайте! — сказал я с легкой, приветливой улыбкой.
— Рад познакомится. Я знаю, сколь много вы уже сделали для армии. Главный интендант Южной армии рассказывал. И сразу же у меня для вас новость… Да вы присядьте, господин Шабарин, — улыбнулся Сельван.
Я присел, не рассказывать же ему, что задницу отбил при последних двух переходах верхом так, что и сидеть на мягкой подушке не комфортно.
— Так вот, до того злополучного ранения командующего я получил от него дозволение использовать ваш полк по своему усмотрению. Я рассчитываю, что у вас будет свое усмотрение, как действовать. Можете мне уже об этом рассказать? — генерал казался мне весьма приятным человеком.
Но не хотелось ошибаться, потому я пока что говорил уклончиво, утверждая, что еще не решил, как именно действовать.
— Одно спрошу у вас, на данное время: я могу пошуметь на дорогах, через который в крепость поступает подкрепление и провизия? — спросил я. — И вовсе начать действие на дорогах противника?
— Это пытались делать и до вас. Сложная там местность, Дунай с его ручьями и протоками, камыш, болотистость. Большим отрядом не пройти, а малые турки всяко бьют, имея охранение. Но мне было бы любопытно, если вам что-то удастся. Я видел, как обучаются ваши люди.
