— У меня к тебе есть вопросы. Хочу, чтобы ты ответила сейчас. Потом можешь идти в ванну, и позавтракаем.
Он на меня все еще не смотрит, а я все равно киваю. Сжимаюсь внутри в комок, ожидая, что же он спросит. У меня к нему тоже есть парочка вопросов.
— Почему ты мне не сказала?
Ваня приподнимается на локте, внимательно следя за моей реакцией. Только я не понимаю, что он хочет увидеть, так как я совсем не поняла заданного мне вопроса.
— Не сказала что?
— Кто был тот парень?
— Какой парень? Ты о чем?
Сверлим друг друга тяжелым взглядом.
— Три года назад, я приехал за тобой раньше на пару дней и увидел милую картину, разворачивающуюся во дворе твоего дома. Ты под ручку с каким-то мужиком, улыбаясь, шла домой, потом вы, обнявшись, зашли в подъезд. Ждать, когда он, выйдет я не стал. Я же не дурак, понимал, зачем вы поднялись к тебе.
Моргаю.
А потом прикрываю глаза, падая на подушку.
С губ срывается стон, от понимания глупости всей ситуации. Вот из-за этого он меня бросил? Конечно, понятно как все это выглядело, но все было совсем не так.
— Так почему ты нашла мне замену так быстро? Что тебя не страивало? Ты же согласилась, блин, переехать со мной?!
Кажется, не только меня эти годы мучили вопросы.
— Ваня, я сейчас скажу, очень шаблонную фразу… ты все понял не так. Не было никакой замены и парня никакого не было.
— Но…
Касаюсь пальцем его губ, чтобы замолчал и дал мне сказать.
— Я помню тот день очень хорошо, двадцать седьмое декабря, верно?
Кивает и молчит. Это хорошо.
Боже, смешно даже! Как глупо все вышло тогда.
Грустно улыбаюсьпродолжая:
— Мы тогда Новый год справлять собирались у моих родителей, всей семьей, и приехали гости, дальние родственники и не очень дальние. Того кого ты принял за моего нового парня, был мой двоюродный брат Костик. У нас с ним даже фамилии одинаковые, хочешь, покажу его страничку на фейсбуке, чтобы ты уж наверняка мне поверил!
Ваня медленно кивает, не сводя с меня своих каре-зеленых глаз. Не такого он ожидал, растерянно проводит рукой по волосам и падает опять на подушки, шумно выдыхая воздух. Я бы сейчас многое отдала за то, чтобы узнать, о чем он думает. Сожалеет ли, что не поднялся, что даже не спросил у меня тогда ни о чем? Выходит, он решил все за нас двоих. Струсил. Но почему? Обязательно него спрошу еще все, но сейчас пусть переварит, как следуют свой поступок, который нам стоил трех лет
— Я на рынок пошла, за фруктами и поскользнулась. Ты же видел, как часто я падаю, — усмехаюсь, вспоминая вчерашний каток, — Ногу подвернула, позвонила Костику и он меня забрал. А не вышел он из подъезда, потому что они с его родителями, у нас остановились.
— Какой я идиот — Ваня трет лицо руками и жмурит глаза, — иди сюда.
Тянет меня на себя и обнимает так, что у меня начинают трещать ребра. Осыпает поцелуями лицо, шею, плечи. Порывами прижимает к себе сильно-сильно.
— Не отпущу больше.
Я и не хочу, чтобы отпускал. Хочу дать нам еще один шанс.
— Даже в ванну?
— Туда можешь сходить, или все-таки вместе?
Смеемся.
Ваня поигрывает бровями, а я шутливо бью его в плечо. Дурачок.
Вдруг тишину нашего совместного утра прорезывает телефонный звонок. Звонят Вани, воспользовавшись тем, что он отвлекся на вызов, проскальзываю в ванну, попутно подбирая разбросанные по полу свои вещи.
Вечер вчера закончился, слишком неожиданно и приятно. Хихикаю своим воспоминаниям. На моем лице все еще следы макияжа и мне хочется поскорее их смыть. Потом по-быстрому душ, и приготовлю нам с Ваней завтрак. Надеюсь, он до сих пор любит черный кофе и омлет с овощами.
Я такая голодная. Физические нагрузки пошли мне на пользу.
Тянусь к крану с горячей водой и застываю.
Оглядываюсь.
Что за…?
В этом доме явно живет женщина…
Вот, например, на раковине стоит пенка для умывания, тоник для сужения пор, гидрофильное масло. Открываю все попавшиеся шкафчики. Гели для душа, пены для ванн, три вида мыла, шампуни, маски для волос и лица, все женское, все, чем я сама люблю пользоваться и что стоит дома в моей собственной ванне.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Контрольным выстрелом в сердце оказывается стаканчик с двумя зубными щетками.
У Вани есть девушка. Ваня ЖИВЕТ с девушкой!
А я-то уже размечталась… настроила планов…
Чувствую себя грязно.
В голове шумит рой мыслей и единственное, что мне сейчас хочется быстрее смыть с себя запах чужого мужчины, который когда-то был моим, и сбежать отсюда.
13
— Елку нарядила?
— Неа.
— Гирлянду хотя бы повесила?
— Не…
— Горошек и кукурузу купила?
— Ага, две банки и того и того, люблю и без салатов их поесть.
— А, я ни елку не нарядила, ни продуктов, не купила, ни уборку не сделала. Зато…
Светка выдерживает театральную паузу, из-за которой мне приходится оторвать взгляд от своей тарелки и посмотреть на подругу. Та только этого и ждет. Улыбается хитро, разрумянилась, глаза блестят. Подается вперед и заговорщицки шепчет:
— Зато я была просто на фантастическом свидании!
Тоже мне информация. Наше прошлое не до свидание с парнями из тиндера можно тоже назвать «фантастическим».
— Да ну…
— Ну да!
Возвращаюсь к своей тарелке. Аппетита нет. Настроения болтать тоже.
Поскорее бы закончились рабочие дни и наступили долгожданные новогодние выходные. Я завалюсь на все дни на диван и буду спать, поглядывая одним глазом в телевизор.
— Ты просто не представляешь, кто пришел ко мне на свидание! — шипит Трофимова.
— Даже не хочу представлять.
— Ты последние недели просто ужасна, подруга! Что ты хочешь увидеть в этом салате? Эта рыба давно мертва, ешь ее, а не гипнотизируй! — Света цедит кофе, поглядывая на меня исподлобья.
— Что-то меня тошнит. Этот тунец не очень пахнет.
Отодвигаю от себя мой незадавшийся обед.
Подруга подвигает его к себе, наклоняется и принюхивается.
Впервые за несколько недель меня что-то смешит и я улыбаюсь. Кажется, мое лицо уже забыло, как это делать.
Я стараюсь.
Черт, возьми!
Я, правда, очень стараюсь жить как раньше. Восстановить свой рухнувший внутренний мир.
— Фу, согласна, тунец протух. Сиди здесь, я сейчас верну это и потребую компенсацию! Хочу их фирменный чизкейк, они теперь просто обязаны нам его подарить, — Трофимова выбирается из-за стола, напускает на себя грозный вид и идет разыскивать официанта.
Мне нужна передышка. Вздыхаю. Бездумно смотрю в окно, за которым улицы Москвы засыпает долгожданным пушистым снегом.
Надеюсь, этот пролежит подольше и не растает так же быстро, как мои надежды относительно Вани.
Ваня.
Прошло три недели как я, трусливо сбежала из его квартиры, побоялась услышать объяснения, и теперь живу в неведение.
Зачем он так со мной? За что? Отомстить хотел?
Так я ни в чем не виновата… Но он же не знал. Поэтому и привел в квартиру, где живет с другой?
Прикрываю глаза, смаргиваю непрошеные слезы. Пора бы уже прекратить плакать. Только как это сделать, если сердце не прекращает рыдать кровавыми слезами?
Я ведь его любила, люблю и, кажется, всегда буду любить.
Хранила в себе все эти годы в разлуке, маленький огонек нашей люблю. Который, при первом контакте с Ваней разгорелся с большей силой, превращаясь в огромное пламя, поглощая меня с головой.
Я горю одна в этой любви и меня некому потушить.
Я не дала шанса ему объясниться. Сделала, так же как он. Это бумеранг судьбы такой? Ему не найти меня. Он не знает моего адреса, номер телефона быстро сменила в порыве злости, удалила и его номер. Все социальные сети тоже удалила.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я в изоляции.
Только от собственных мыслей и воспоминаний не убежать.
А, что, если…
— Не кисни! Вот, чизкейка не было, но предложили две Павловы и брауни. Не салат, конечно, но кто мы такие, чтобы отказываться? — Светка заливисто смеется, врываясь в мое пространство, садится рядом на мягкий диванчик и обнимает меня за плечи. — Не реви.
