«Х» изменился. Стал другим. Он был уже не здесь, приготовился одеваться, думать о том, что случится через час-два, вечером. Совсем скоро руки на руле будут лежать, но пассажирское кресло будет пустовать. Дальше другие приключения, другая жизнь – моя отойдет в сторону.
– Как тебя зовут?
– Гранд.
Еще вчера меня порадовал бы факт ответа, а сегодня расстроил. Красивое имя, подходит ему.
«А я Джулиана», – наверное, надо было сказать, но я промолчала, меня никто не спрашивал. Да и вообще, уходить надо первой, не ждать, когда укажут на дверь. То, с какой горечью я отрывалась от вожделенного тела, не передать, и я надеялась, что чувства не проступили на моем лице.
Движения чуть резче, чем требовалось, но мне хотелось поскорее уйти. Я отвыкла себя навязывать, хотя в данном случае очень хотелось. Мне не составило бы труда держать «мину» при любом другом мужчине, но при Гранде моя «маленьковость» разломала защиту. Платье-плащ я застегнула трясущимися пальцами, пояс затянула туго.
– Уходишь?
Как будто не ты только что сказал, что уезжаешь через час.
– Да, мне пора.
Думала, он даже не встанет, почему-то была уверена в этом. Просто позволит выйти, хлопнуть дверью, лишь поморщится на кровати.
Но меня поймали у выхода за руку. Довольно жестко, развернули к себе, прижали к стене; и дохнуло вдруг той самой мужественностью, которую я ощущала полчаса назад.
– Я не пытался тебя обидеть.
Конечно, нет.
А темные глаза стальные, такие, как после склада. На губах привычная полуусмешка; сводящий с ума запах кожи, смешанный с туалетной водой, литые мышцы рук, грудь, как латы легионера. А внизу такой член, что еще пара касаний, и я позволю его в себя вставить, забуду обо всем. И случится тогда без перерыва наш пятый, шестой и седьмой раз. Одного поцелуя хватит.
Нет, не дамся.
– И поэтому ты решил не звонить мне после возвращения?
– Такая красавица, – шепнули мне тихо, но жарко, – за три недели найдет себе кого-нибудь еще.
– Да за кого ты меня считаешь?
– За привлекательную женщину.
– За дуру!
Он не выпускал мои запястья долго. Ничего не говорил, но и хватку не разжимал. Я чувствовала, что еще минута, и я начну плакать, а я очень давно этого не делала. Не перед мужчиной. Тогда я стану тряпкой, размазней, тогда я уже точно начну за него цепляться, попрошу взять меня с собой, но услышу отказ, повторенный несколько раз кряду…
– Хорошей дороги, лесовик.
Я все-таки вырвалась. По лестнице в подъезде сбежала быстро, вспомнила о том, что пакет с новым бельем остался закрыт в машине, горько усмехнулась – он мне не понадобится.
Но все-таки я сфотографировала номер джипа.
Тот, который был сверху, и дублирующий, скрытый под ним. Такие ставят себе либо очень богатые люди, не желающие быть узнанными, либо бандиты, либо узкоспециализированные парни.
Черт его знает, кем именно являлся мой новый знакомый.
«Старый знакомый», – поправила я себя, желая поскорее удалиться с этой улицы, чтобы заказать такси на соседней.
Не просто старый, а уже бывший.
Хотелось орать.
Глава 5
(Holly Humberstone – Drop Dead)
– Лесовик, значит, говоришь…
Люси сосредоточенно рылась в недрах интернета после того, как заставила меня пересказать о произошедшем четыре раза кряду. А я любила ее за умение «не лезть». Нет, приехала она сразу, деловито разобралась в ситуации и надолго замолчала, сосредоточив взгляд на экране. Хорошо, когда к тебе не лезут со словами утешения, ободрения и ложной надежды, мол, все обязательно будет хорошо. Люси не коврик, Люси по замашкам, скорее, следователь. Она не будет учить тебя жизни, упрекать «ты слишком много пьешь» или советовать не лить слезы, но всегда попытается помочь делом.
Сейчас она стучала по клавишам и хмурилась.
Я же держала в пальцах стакан с алкоголем и ждала, когда вино сдвинет меня, наконец, или в беспросветную печаль, или в облегчение. Но настроение стабильно держалось на апатичной грусти. Сотни тысяч пар в мире сходятся и расстаются – фигня ведь? Кто-то страдает долго, кто-то не очень, кто-то помнит всю жизнь, кто-то забывает на следующий день.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Гранд оставил после себя пустоту. Печальную такую, желающую заполнить себя им же.
– Не раскисай, – донеслось от кресла.
– Я не раскисаю.
Стараюсь.
– Кто знает, какие у этого мужика баги в голове…
– Точно.
Люсин программный сленг прижился еще с тех пор, как мы, познакомившись на курсе «Сделай себя сам», решили вдруг создать собственный веб-сайт, позже развернувшийся в полноценный магазин. Кодить его начинала сама Люсинда Крэйн – вышло топорно, но сносно. Годом позже к нам присоединилась профессиональная команда программистов.
Давно мы с ней вместе, оказывается. Я умела терпеть ее ворчание и прямоту, она умела поднимать мое настроение, когда последнее превращалось в лужу.
– Лесовик… А ничего так, Лесовик… – бубнили себе под нос от компьютерного стола.
Снисходительность к собственному бессилию – не моё. Моё – брать все в свои руки, анализировать, делать, занимать себя полезными или приятными вещами. Но Гранд вышиб меня из колеи, и последние сделались недоступными.
– А знаешь, темная лошадка, этот твой Гранд…
Он не мой.
– …я кое-что на него все-таки отыскала, правда лазить пришлось по закрытым базам. Сказать тебе его полное имя?
– Скажи.
– Гранд Эрдесон.
Хорошее имя, звучное.
– Оно тебе ни о чем не говорит? – не унималась Люси.
– Нет.
– Это потому что ты почти не читаешь газеты и не смотришь телевизор.
– И не собираюсь начинать.
– А зря. Потому что примерно полгода назад твой Гранд был упомянут в одной статейке… Посмотри, это же его фото? – На меня услужливо повернули монитор.
Фото было его. Те же темные глаза, жесткие, но красивые черты лица – и накрыло вдруг чем-то тяжелым. Несколько часов назад этот парень лежал на мне, целовал, прижимал к себе так, что внутри проснулась надежда на нечто большее.
– Да. – Я осушила бокал, потянулась за бутылкой. – Что в этой статейке?
– Нечто очень занятное. – Странно, но в моменты такой вот деловитости Люси казалась мне по-своему красивой. Сосредоточенной, уникальной в своей непривлекательности, цельной. – Он упомянут, как один из инвесторов «Кари Трейд Корп».
– Это всего лишь значит, что у него есть деньги.
– Значит.
– Понятно было уже по его машине.
– Может быть. Но навряд ли ты знала, что он владелец «Гранд Траста».
– Что это?
Люси смотрела на меня круглыми удивленными глазами. Не теми, когда «ну ты даешь!», а теми, когда «этого я не ожидала сама…».
– Это ко-инвестор Букинса, к которому мы идем на вечеринку на следующей неделе. Невидимая прессе, но, похоже, очень значимая личность.
Мне от этих данных не легче. Когда у человека много денег, в его голове происходит некое психическое помешательство, так я считала. Чрезмерные финансы толкают человека думать о всемогуществе, а последнее начинает принижать достоинства других. Как по мне, лучше бы Гранд был обычным… охранником…Не знаю… С простыми людьми проще.
– Отсюда и сменные номера. Такие, как он, не светятся, иначе на них слетается пресса, бомонд и все остальные.
– Он всегда может сбежать в лес.
– Кстати, о лесе… Ты знаешь, что Северный Лес – это аномально холодная в любое время года территория?
– Нет, я там не была.
– И не удивишься, наверное, если я тебе скажу, кто владеет пятьюдесятью его гектарами?
– Нет…
– Да.
– Хочешь… сказать…
– Тренировочная база – его же собственное детище. Хобби. Потому как охранное предприятие – это дочерний бизнес Гранда. Прикольный мужик.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Последнее Люси хмыкнула без попытки меня расстроить, я же поняла, что початую бутылку этим вечером я прикончу.
– Красивый, статный, богатый… Повезло тебе.
