ощущаю свежий мятный запах ее волос. – До новой встречи, гусеничка моя. До завтра.
Глава 9
Стася Черемухина
От прощальных слов Маевского меня аж передергивает. Закусываю губу и провожаю его взглядом. В душе закипает ненависть, горькая, яростная. Никогда не думала, что могу испытывать такие эмоции к человеку, которого почти не знаю. Но сейчас они, кажется, намерены прочно во мне обосноваться.
Мужчина – один из учителей – пристально и пытливо смотрит на меня. Понимаю, что выгляжу странно в его глазах. Закутана в один форменный пиджак с чужого плеча, в руках держу другой – свой собственный. Да и ситуация, в которой он меня застал, выглядит какой-то двусмысленной. Двое парней и одна я.
– Простите, – поднявшись с места, говорит Ким Сонмин. – Ирина Евгеньевна оставила нас здесь, чтобы я позанимался английским с новенькой. Артур просто… перепутал классы.
Бросаю на парня благодарный взгляд. Снова он меня выручает. И с чего бы? Мы ведь не друзья. Я даже не понимаю, как он относится к идее англичанки подтянуть меня по ее предмету.
– Почему такой вид? – задает мне вопрос учитель.
Краснею до корней волос. Мне что, придется еще и ему, взрослому мужчине, который явно старше моей мамы, показать свою блузку с оторванной пуговицей? Да ни за что!
– Простите, – повторяю я за Сонмином, отхожу в сторону, поворачиваюсь спиной и торопливо, едва попадая в рукава, меняю пиджаки. Полностью застегиваю свой и возвращаю Киму его. При этом опускаю глаза, чтобы не пересекаться с ним взглядами.
Странно, ведь из-за того, что произошло, стыд должен испытывать Артур Маевский, а стыдно мне. Жгуче, до боли. Ему же это чувство, наверное, вообще ни грамма не знакомо.
– Вам придется найти для занятий другое место, – строго произносит учитель. – Как вариант, есть же библиотека. А сейчас расходитесь.
– До свидания!
Я выскальзываю из кабинета английского первой. Пересекаю коридор и сбегаю по лестнице. Мне хочется быстрее на свежий воздух, я задыхаюсь здесь, меня душат слезы, которые я упорно загоняла внутрь все то время, пока терпела унижения от этого гада. Невыносимо думать о том, что завтра увижу его снова. И не только завтра, но и все ближайшие месяцы видеть буду.
Мне звонит мама. Голос у нее радостный и оживленный. Она получила премию на работе и предлагает мне прикупить что-нибудь новенькое.
Вовремя. Мне как раз нужна новая блузка. Но даже это сейчас нисколечко не радует.
Чтобы не расстраивать маму, я стараюсь, чтобы мой голос звучал нормально, как всегда. До нашей встречи у меня есть немного времени, чтобы привести себя в порядок и спрятать следы непрошеных слез. Я не позволю, чтобы из-за какого-то урода огорчалась и она тоже. И жаловаться учителям тоже не собираюсь. Я должна справиться с ним самостоятельно.
Ты мне за все ответишь, Артур Маевский!
Артур Маевский
Елки, как же завуч не вовремя явился. Понесло его проверять дисциплину в пустых классах. Бесит, что пришлось уйти из-за него.
Иду пешком, чтобы проветрить голову, а перед глазами так и стоит новенькая. Этот взгляд ее яростный, подбородок гордо вздернутый, губы. Блузка… Черт, а вот об этом лучше не думать. Иначе просто взорвусь.
Сначала она меня реально раздражала. Тем, как появилась передо мной, стала причиной сломанного смартфона, который пришлось выбросить, сбежала из парка. Я никогда и не смотрел на таких, как эта нищебродка. Отдаст она мне деньги, как же. К пенсии, может, и накопит.
И, конечно, я никак не ожидал, что эта особа появится в нашей школе. Что она та самая победительница олимпиады. Вот ведь совпадение, нарочно не придумаешь! «Теперь будет мне глаза мозолить до самого выпускного», – подумал я в первую минуту. Но в то же время почуял, что наклевывается что-то интересненькое.
А после того, что произошло в кабинете английского… Проклятье. Кажется, меня к ней тянет. В том самом смысле. Как к девушке!
Почему не к Инессе? Почему я равнодушен к той, кого мне прочат в жены чуть ли не с ясельной группы детского сада? Она ведь выросла в красивую девушку: яркая брюнетка, фигуристая; пацаны шеи сворачивают, когда она мимо них проходит, даже взрослые мужики поглядывают. Выглядит Инесса старше своих лет, ей можно спокойно дать все двадцать, если не больше. Особенно, если она с вечерним макияжем.
Но нет, Инесса меня никогда не цепляла, даже когда вдруг за одно лето повзрослела и обзавелась формами. Я к ней попросту привык за все то время, что мы знакомы. Может, она и подходит мне, но это не то. И не та. Так что все ее надежды и розовые мечты о нашей скорой свадьбе и парочке орущих громче сигнализации карапузов напрасны.
Но эта новенькая… Черемухина. Есть в ней что-то. Что-то, чего не хватает той же Инессе. Особенное, западающее в душу. Какой-то внутренний стержень, характер.
Нет. Не надо так о ней думать. Она – мое развлечение, чтобы развеять скуку. Игрушка. И не больше.
Но почему меня так взбесило, когда увидел ее рядом с Кимом? Ревность? Не смешите меня, ревновать – жалкий удел неуверенных в себе нытиков. Да и вообще глупо. Очень сомневаюсь, что он, отвергнув столько признанных школьных красоток, вдруг увлечется какой-то новенькой.
Как она вообще могла вот так быстро и запросто влезть мне в голову? Настолько, что думаю о ней и бешусь при мысли о том, что она меня даже нисколько не боится. Ну ничего-ничего. Еще не вечер. Погоди у меня, гусеничка. В следующий раз мы будем одни, и никто тебя от меня не защитит. Заполучу тебя и успокоюсь.
Уж я-то найду такую возможность.
Глава 10
Стася Черемухина
Новое утро, новый учебный день, новая блузка… И все та же я. Вхожу в класс, стараясь расправить плечи и дышать глубоко. Ничем не показывая свой страх. Страх перед тем, что этот день мне готовит.
Снова первый урок – английский. Я занимаю свободную парту, за которой уже сидела вчера после того, как пересела от Маевского. Рядом с ним ни за что больше не сяду.
В класс входит Ирина Евгеньевна. Сегодня у нее хорошее настроение и цветущий вид. Все-таки успела вчера на свидание?
– Good morning! – приветствует она нас. – Черемухина, как позанимались вчера с Кимом? Есть успехи?
Все взгляды тут же оборачиваются в мою сторону. Вот же ж! Додумалась она задавать этот вопрос, когда все одноклассники в сборе! Я вижу любопытство в чужих глазах,
