Послышался лязг металла, тут же вернувший варвара к действительности. Круто развернувшись на месте, Кутар увидел, как через другой проем на арену выходит самый рослый и крупный из всех когда-либо виденных им людей. Это и правда был макккадонец, о чем говорили темно-рыжие волосы, выбившиеся из-под шлема подобно пышному султану. Туловище его до середины бедер было защищено кольчугой, ноги — доспехами из прочной красной и коричневой кожи. Противник не меньше чем на полфута возвышался над Кутаром, который привык, что ростом он выше остальных людей. Руки и ноги у него тоже были значительно длиннее, чем у Кутара.
Варвар понял, что самое большее, на что он может рассчитывать в схватке с этим чудовищем — остаться в живых. Это будет далеко не самой легкой задачей. Если бы ему противостоял какой-нибудь городской стражник, давно забывший, что такое настоящее сражение, или необученный разбойник с большой дороги, будь он даже величиной с целую гору. Но при одном взгляде на маккадонца Кутар понял, что королева не преувеличивала, назвав того зверем и настоящим богом войны. В его светло-голубых крохотных глазках, спрятавшихся под кустистыми бровями, светился ум, но не человеческий, а, скорее, звериный, не идущий дальше осознания собственной силы.
Издав бешеный рев, Джаптон бросился на своего врага, держа в каждой руке по громадному боевому топору, созданному специально для такого гиганта. Достаточно было одного взгляда чтобы понять — этим оружием он владеет с исключительным мастерством. Кутар поднял щит, отражая мощный удар, идущий сверху. Щит, хвала Двалке, выдержал, но сила удара была так велика, что варвар ощутил, как земля вздрогнула под его пятками и краем глаза заметил, что второй топор стремительно приближается к его голове.
Выругавшись, Кутар взмахнул своим Ледогнем, но меч, когда-то полученный им из рук мертвого короля-мага, выглядел рядом с топорами Джаптона лишь тонкой блестящей полосой. Легко, словно играючи маккадонец подставил под меч обух одного из своих топоров, отклоняя его, и размахнулся другой рукой для удара, который должен был снести противнику половину черепа.
Варвару ничего не оставалось, как отпрыгнуть назад, испытывая жгучий мучительный стыд оттого, что он, сражавшийся с демонами, вынужден отступать перед таким же смертным, как и он сам. Даже отчаянно отбивая и парируя удары, сыплющиеся на него с обеих сторон, Кутар продолжал сожалеть о своем бессилии перед этим чудовищем.
Он отступал, пока не почувствовал, что уперся спинной в каменную стену. Отсюда он не мог видеть ложи, украшенной леопардовым знаменем, но тем не менее он был уверен, что черные глаза королевы неотрывно следят за ним. Кутар вспомнил, какое обещание светилось в этих прекрасных глазах. При этой мысли весь стыд, который испытывал кумбериец, моментально превратился в гнев, в то варварское безумие, которое всегда помогало ему в сражении. Бесспорно, он был сильным и могучим мужчиной, но тот, кто ему сейчас противостоял, вряд ли мог быть назван человеком, не говоря уже о том, что он одинаково хорошо действовал обеими руками. Тяжелые железные топоры порхали вокруг Кутара, подобно смертоносным бабочкам. Варвар напрягал все силы, чтобы избежать соприкосновения с их сверкающими стальными крыльями.
Улучив момент, когда рыжий гигант замахнулся обеими руками сразу, Кутар неожиданно перехватил меч и сделал короткий прямой выпад. Стальной клинок беспрепятственно пробил кольчугу, задев бок неповоротливого чудовища. Кольчуга маккадонца моментально окрасилась красным, кровь запятнала кожаные доспехи, защищающие его ноги.
Джаптон прыгнул вперед, взмахнув одновременно обоими топорами, как и собирался. Кутар отступал, защищаясь и парируя каждый удар. Теперь он не просто отчаянно спасал свою жизнь — он ожидал, когда усталость и потеря крови обессилят противника. А потом можно будет решить дело одним удачным ударом. Кумбериец сменил и тактику отступления — он не давал противнику прижать себя к стене, следя, чтобы позади него оставалось пустое пространство. Щит остался валяться на арене, и единственной защитой Кутара стала узкая полоска стали — его волшебный меч Ледогнь. Вдруг сквозь горячку боя до Кутара донесся голос королевы Кандары. Она снова и снова выкрикивала какие-то слова. Но смысл этих речей по-прежнему оставался для него неясным.
Удары двух боевых топоров взлетали и обрушивались на него все медленнее. С каждым ударом сердца кровь покидала рослого маккадонца, толчками выплескиваясь из раны в боку. Взгляд беспощадных голубых глаз постепенно стекленел, становился все более бессмысленным. Теперь наступал уже Кутар, а тот, кто еще недавно наводил ужас одним своим видом, неловко отступал, пошатываясь все сильнее и сильнее.
Они находились прямо под ложей королевы, когда варвар наконец разобрал, что она кричит ему.
— Не убивай его, варвар! Он и так уже побежден. Я пошлю в Ургал тебя, а он останется у меня телохранителем.
В ответ Кутар хлестнул Ледогнем, перерубив рукоять одного из топоров после чего, ткнув острием в другую сторону, попал точно в напряженные мускулы другой руки рыжеволосого чудовища. Джаптон выронил из внезапно обессилевшей руки топор и уставился на Кутара изумленным взглядом, как бы отказываясь верить в происходящее.
— Давай же, убей! — хрипло прорычал он, поднимая голову и уставившись горящим взглядом на королеву Кандару. Кутар прыгнул вперед и плашмя ударил своего противника по макушке. Тот простояв еще мгновение, медленно рухнул назад и свалился издав ужасающий грохот.
Кандара в гневе вскочила на ноги.
— Я же не велела его убивать! — пронзительно закричала она.
— Не убивал я его! — рявкнул в ответ Кутар. — Он всего лишь без сознания. Вели оттащить его к лекарю, к утру он уже будет как новенький. Или почти…
Под влиянием гнева на женщину, вмешавшуюся в его поединок, варвар забыл о своей обычной осторожности и продолжал гневно рычать:
— Если ты им так дорожишь, то пускай он и едет добывать тебе любимую безделушку. А меня уже к рассвету не будет в этом городе!
Лицо Кандары постепенно приняло спокойное выражение.
— Нет, в Ургал сражаться с Азтамуром отправишься именно ты.
— Ну а потом, когда я тебе привезу этого Ксикстура?
Королева небрежно махнула унизанной перстнями рукой. К варвару приблизилось двое стражей в кольчугах и сделали ему знак идти с ними.
— Я тебе расскажу о Ксикстуре, — произнесла Кандара так, что слышать могли только они двое. — Ты узнаешь, кто это и для чего мне так надо вернуть его. Я расскажу тебе об этом в своей опочивальне.
Пожав плечами и убрав Ледогнь в ножны, Кутар последовал за солдатами. В коридоре, ведущем с арены, он едва не столкнулся с человеком, который спешил ему навстречу, неся черный лекарский саквояж. Поднявшись по лестнице, стражи провели его к двери, у которой на часах стояли два рослых мускулистых воина в полном вооружении. Один из них открыл дверь, жестом приглашая Кутара войти.
