Анин выбрался из оврага на противоположную сторону. Ерашко сместился влево и поднимался к Донскому и девушкам.
Он почти вскарабкался наверх.
За секунду до того, как это произошло, Артем Донской кое-что заметил, но было уже поздно.
4
Ерашко застыл. В последний момент он что-то почувствовал. У него были какие-то доли секунды, чтобы рассмотреть то, что находилось внутри куста.
В его сторону смотрели Анин, Грожин и Пинчук, однако, они вряд ли что видели.
Нечто, шевельнувшееся среди ветвей, напоминало громадное насекомое. Вытянутое, с утолщенным брюшком, оно достигало в длину полтора метра. Передняя пара ног, как будто переломленных посередине, была приподнята так, словно насекомое молилось. Задняя и средняя пары ног казались даже хрупкими, но передняя выглядела угрожающе — по внутренней стороне ног в три ряда шли шипы.
Над этим возвышалась подвижная маленькая голова треугольной формы, она сужалась вниз и немного назад. Сверху на ней были выпуклые глаза, напоминавшие своей мутной полупрозрачной жесткостью куски потемневшего льда. Тонкий в линию рот был безобразен.
Не считая глаз и нижней части брюшка, отдававшего грязноватой желтизной, окрас существа был идентичен листьям кустарника. Громадное насекомое осталось бы незамеченным, если бы не приподняло переднюю пару ног, принимая атакующую позу.
Петя Ерашко успел только открыть рот. Ни закричать, ни отпрыгнуть — ничего.
Гигантское насекомое атаковало.
Прыжок — и парень оказался зажат в передних ногах между бедер и голеней, сомкнувшихся по типу огромных ножниц, сомкнувшихся на человеческом теле!
Между шипов попали левая рука, плечо и грудная клетка. Тварь встряхнула человека и замерла, продолжая сжимать полулежащую и полуприподнятую жертву в передних ногах.
Ерашко был еще жив. Двухсантиметровые шипы не могли сразу задеть жизненно важных органов. В точках проникновения в тело появились пятна крови, увеличивающиеся равномерно и молниеносно.
Парень, который после секундного шока как будто прошили очередью из автомата, наконец почувствовал боль и закричал. Он пытался вырваться — правая рука рассекла пустое пространство и вырвала пучок травы, ноги прочертили по земле глубокие бороздки. Однако, насекомое намертво держало его. Оно широко расставило задние и средние ноги, упираясь брюшком в землю, и неумолимо сжимало свои тиски.
Крик человека прервался — изо рта у него потекла струйка крови, глаза закатились.
Артем Донской, оказавшийся к происходящему ближе других, всего в семи-восьми метрах, попятился. Ноги не слушались, тело стало чужим и неповоротливым, как будто он продвигался в толще болотной жижи.
Позади завизжала Надя Глусская. В какой-то степени этот крик встряхнул Донского сильнее, чем даже вопль Ерашко. Он развернулся и побежал.
Анжела Маверик застонала, отбегая спиной. Рывок Донского подействовал на нее лучше любых выражений и слов. Девушка наконец оторвала взгляд от картины чудовищной смерти бывшего одногруппника и побежала прочь.
Надя Глусская осталась на месте. Лицо ее исказилось, побелело, легкие по-прежнему исторгали крик.
Она стояла на пути у Донского. Она мешала ему — обегая ее, Артем неминуемо врезался бы в дерево. Она и не думала отходить. Глусская вообще не видела Донского — она смотрела, как странная тварь убивает Петю Ерашко.
Донской ударил ее. Влепил пощечину, потому что всерьез опасался, что ее вид заставить его совершить какую-нибудь оплошность — например, оступиться или, того хуже, подвернуть ногу. Он сделал это отнюдь не из-за благородных побуждений, однако результат оказался именно такой: девушка отшатнулась, прекратив кричать, и побежала следом за ним.
Парни в овраге не издали ни звука. Первым на происшедшее среагировал Пинчук. Он не пытался рассмотреть детали борьбы человека и гигантского насекомого, он выскочил из оврага, помогая себе руками, и преодолел склон на четвереньках прежде, чем Донской перешел на бег.
За ним последовал Грожин. Взбежав наверх, он на мгновение оглянулся, но не на Ерашко, а на дно оврага. На секунду он замешкался, словно удивленный неподвижностью Анина, после чего побежал за Пинчуком.
Анин колебался. Он не осмысливал собственных действий, его подталкивали инстинкты, но несколько секунд его что-то не пускало, хотя парень находился дальше других от спасительного направления. Он не осознавал, что держит в руках заряженное ружье — пальцы механически сжимали чужеродный предмет.
Как сквозь пленку Петя Ерашко видел треугольную голову в тридцати — сорока сантиметрах от своего лица. Дыхание сперло — ему на грудь словно положили бетонную плиту.
Насекомое совершило незаметное движение, напоминавшее клюнувшую курицу. Часть затылка человека исчезла. По сторонам брызнули капельки крови.
Новая боль, еще более чудовищная, вернула Ерашко прежнюю остроту чувств. Ослабевший было крик снова взлетел на недосягаемую высоту.
Сергей Анин сбежал на дно оврага, рискуя растянуться на земле, и в три прыжка преодолел противоположный склон.
Насекомое совершило второе «клевательное» движение. Парень лишился второй щеки. Из последних сил оно предпринял последнюю попытку освободиться.
Тогда существо прервало преждевременное пиршество и опять сосредоточилось на сжатии передних ног, пока жертва не затихла.
5
Треск ломающихся ветвей. Топот множества ног. Тяжелое, прерывистое дыхание.
Они растянулись, но все бежали в одном направлении — к месту, где вышли из леса к Котловану. Там была тропа, ведущая к машинам. Кроме того, это был самый короткий путь, там можно было не опасаться разорвать веткой кожу на лице или повредить глаз.
Саша Пинчук вырвался вперед. Грожин значительно отставал от него. Сразу за ним бежали Донской и девушки. Анин был последним, но уже нагонял Надю Глусскую. Мелкие ветви, попадавшиеся девушке на пути, швыряли ее из стороны в сторону, как резиновую куклу; она негромко подвывала.
Сергей Анин несколько раз оглядывался. Ужас, толкавший его в спину, по-прежнему держал на расстоянии способность мыслить.
Сзади никого не было. Их никто не преследовал. Жуткая тварь осталась где-то там, в пучине зарослей.
«Ты должен был стрелять в нее! У тебя ружье!»
Мысль, пришедшая внезапно, имела такие последствия, словно ему нанесли удар в затылок — Анин споткнулся, попытался сохранить равновесие, но все-таки растянулся на земле.
Надя Глусская и Анжела Маверик тут же увеличили разрыв.
Анин вскочил и снова нагнал их. Где-то в одеяле страха, которым его укрыло с головой, он почувствовал иглу стыда. Он единственный, кто был вооружен. Конечно, кусты наполовину скрывали тварь, взявшую в свои «ножницы» Ерашко, конечно, тело несчастного, словно подвешенного над самой землей, закрывало собой насекомое, однако, он должен был хотя бы попытаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
