Почему-то я не подумала о том, что у Милены могут оказаться совсем другие вкусы и взгляды на то, как все должно быть обустроено дома. На подоконнике лежало незаконченное резюме Тимура. Сын серьезно настроен по поводу работы. Я бы очень хотела сказать, что лучше бы сосредоточиться на учебе, пока не защитит диплом, но нынешняя ситуация предполагала, что ему придется стать взрослым уже сейчас.
Я пробежала глазами текст. Тимур Николаевич Личутин смм-специалист, готовый приступить к работе с этого месяца. Когда мой мальчик только успел вырасти? Я бы, конечно, предпочла, чтобы он сперва познакомил меня с Миленой и дал нам время привыкнуть друг к другу, потом бы женился и лишь после этого перевозил к нам ее вещи, но, как я поняла, девушке совсем негде было жить. Общежитие Милены находилось в двух часах езды от университета, в комнатах жило по пять человек и душ был один на этаж с проржавевшими трубами. И я еще когда-то себя жалела! А эта девочка жила вот так и даже не жаловалась. Тимур сам когда узнал, в каких стесненных она условиях, предложил переехать к нам. Я вспомнила, как вчера Милена стыдливо прятала совсем истертые ботинки за тумбу и подумала, что надо помочь молодежи. У меня еще было отложено немного денег. Только надо как-то это сделать, чтобы она не обиделась.
Тимур, мой мальчик и моя жизнь. Мне было девятнадцать, когда я впервые взяла его на руки. Я помнила запах его кожи и чувство страха, наполняющее меня от макушки и до пят. Он так отличался от всех других детей. И у нас с ним была тайна, которую знала только я одна, но хранили мы оба. Я надеялась, что он никогда не узнает об этом.
Отложив незаконченное резюме сына, я взяла ноутбук и устроилась в своем удобном кресле. Стоит проверить, что натворила Лариса и оценить масштаб катастрофы. Зайдя в соцсеть, которой никогда раньше не пользовалась, я ввела адрес имейла в строку логина и свою дату рождения вместо пароля. Как она только пошла на такое? Мы столько раз обсуждали с Ларисой, что я категорически против, но она исподтишка зарегистрировала меня да еще и добавила эту ужасную фразу, которая была абсолютной ложью. Я никогда не была в поиске: ни в активном, ни в каком либо другом. Я выбрала сына и посвятила свою жизнь ему. На экране появился значок загрузки и уже через несколько секунд я оказалась в своем профиле, который никогда раньше не видела.
Сердце трусливо екнуло, но стоило увидеть фото на аватаре, как я немного успокоилась. На фотографии я была вполоборота со спины и волосы, упавшие на лицо, позволяли увидеть лишь линию подбородка. Когда только она успела сделать эту фотографию так, что я и не заметила? Я всегда следила за этим моментом и говорила, что ненавижу фотографироваться.
Я пролистала ленту. Красивая эстетика в перемежку с обезличенными постами про поиск любви и недостижимость счастья. Фотографии рассветов и закатов… Мне почему-то вдруг защемило сердце и стало до одури жаль Ларису. Неужели она так несчастна с Павликом, что нашла отдушину в том, чтобы под чужой маской без лица начать переписку с незнакомыми мужчинами. Как безопасно писать им от моего имени. А если Павлик и увидит, всегда можно отмахнуться, так это ж Дашкина страница, просто у нее нет опыта в таких вещах, вот я и помогаю. Интересно, а что она дальше планировала? Я с любопытством полистала список друзей и к своему стыду обнаружила там кучу сотрудников с нашего завода в перемешку с профилями незнакомых мужчин из разных стран. Статус под аватаркой жег словно клеймо и я первым делом удалила дурацкую надпись про активный поиск.
Проверила сообщения и ахнула. Лариса вела переписку от моего имени сразу с тремя мужчинами, с одним даже обменивалась чересчур откровенными для меня сообщениями. Я почувствовала как вспыхнули щеки и закрыла окошко вкладки. Новое письмо от неизвестного Александра из Владикавказа было просмотрено, но висело без ответа. Это означало, что Лариса заходила сюда утром тоже, но не стала ничего писать в ответ. Я не могу на такое отвечать. Какой ужас. Я пролистала остальные сообщения. Пожелания доброго утра от знойных смуглолицых красавцев для “принцессы” перемежались просьбами о помощи и поздравлениями, с тем что я стала победителем розыгрыша и для получения приза стоит лишь перейти по ссылке. К тому же мне стопками писали вдовцы с детьми и собачками на руках, красавцы-хирурги и даже несколько актеров, у которых среди подписчиков значилось всего по 2-3 человека. Неужели кто-то может думать, что такие мужчины и правда еще обитают на просторах сети? Я не заблуждалась на этот счет и хорошо помнила истории о том, как брачные аферисты выманивали у своих жертв, мечтающих о любви и внимании, последние деньги. Даже не обладая достаточным опытом, я могла легко отличить фейковые аккаунты от настоящих.
В этот момент маякнуло сообщение от кого-то с широкой белоснежной улыбкой. Некто по имени Сафрон. Интересно, настоящее ли это имя? Судя по профилю – дантист из Москвы. Симпатичный. Беглый просмотр переписки вскрыл, что я написала ему первая. Какой стыд, что только будет думать этот Сафрон обо мне?
Полдня я провела, изучая соцсети, о существовании которых я, конечно, знала, но всегда категорически отказывалась ими пользоваться. Было стыдно признаться даже самой себе, но эта тема меня увлекла, а может, просто позволила переключиться с мыслей обо всем случившемся.
Я зажмурила глаза и постаралась набраться смелости, напечатала пару слов в ответ и отправила сообщение Сафрону. Вспомнив, что Лариса тоже может это прочесть, почувствовала, как залилась краской и тут же загуглила как сменить пароль. В имейле тоже поменяла, потому что не помнила вышла ли я из почтового ящика на рабочем столе в кабинете на фабрике.
Со словами о красоте моих глаз, которых, к слову, даже не было видно на фото, ко мне вернулась уверенность и я начала получать странное удовольствие от ничего не значащей переписки с незнакомыми людьми. Это здорово отвлекало и позволяло не думать ни о фабрике, ни об изменениях в нашей размеренной жизни.
Уже через час во мне не осталось ни возмущения, ни страха и я подумала, что, возможно, зря боялась. На этой фотографии меня бы даже отец не узнал. Хотя, он-то узнает по фамилии и утроит очередной скандал, что я позорю фамилию мужа. Ничего же не поменялось. В детстве он переживал за
