Лея Ганно тут же замахнулась, как для удара, но потом бросила взгляд за окно и, одарив меня убийственным взглядом, процедила:
— Не распускайте язык, иначе и вовсе останетесь без него.
Посмотрим еще, кто тут и без чего останется. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Я прикрыла подолом платья обложку своих книг и погладила их через ткань. Вот, только во всем окончательно убежусь, и тебе будет не сдобровать…
Говоря откровенно, я понятия не имела, чего мне стоило ожидать от занятий, на которые тащила меня лея Ганно. Точнее, там-то я точно не ожидала ничего плохого. И зря. Кажется, мир поистине ненавидел Азалию, и врагов у нее было больше, чем у меня за всю мою девятнадцатилетнюю жизнь.
Стоило только нашей карете остановиться у красивого и изящного здания из коричневого кирпича с высокими шпилями башен и витражными окнами, а мне - сойти с педали кареты, как я тут же услышала неприятный голос:
— О, вот и наша сейра Убожество пожаловала.
Ему вторил детский смех, и я, повернувшись, столкнулась с группой детишек, которые сгрудились позади симпатичной светловолосой девочки.
Я вздохнула и подняла глаза к небу.
Серьезно? Мне вот только войны с этими карапузами не хватало!
Я тут вообще-то серьезные задачи решаю, жизнь свою пытаюсь спасти, а вы…
— О, она уже плачет, — насмехалась надо мной эта малявка.
И почему дети такие жестокие?
Я потерла пальцами бровь и встретила карий взгляд малышки. Я не имела ни малейшего представления, кем она была. Не помню в книжке ни одного светловолосого и кареглазого женского персонажа.
— Безмерно рада всех вас видеть, вы все также любезны, юная сейра, а ваши манеры, как всегда, на высоте, — мило улыбнулась я девочке и присела в реверансе, придерживая платье той же рукой, что и книжки.
На такое она не нашлась что ответить, только открыла и закрыла рот, а дети позади нее переглянулись. Вот, и прекрасно!
И пока в головах карапузов шел нешуточный мысленный процесс, я прошмыгнула мимо них прямо к тропинке ведущей в сад. В конце концов, мне нужно было прочитать свои книги! А то без них, чувствую, я закопаюсь.
Но не успела я даже схватить за калитку, как вдруг послышались крики.
— Смотрите! Посмотрите! Что это?!
— А-а-а-а! — завопил уже знакомый детский голос.
Ну, что опять?!
Нахмурившись, я обернулась и замерла, а брови мои взлетели куда-то к Небесам, потому что та самая светловолосая девочка изо всех сил пыталась удержать взмывающий вверх подол платья.
И вроде бы… Ветер, и ветер, с кем не бывает. Но нет! Никакого ветра и в помине не было! Просто подол ее платья словно взбесился и решил показать всем милые детские чулочки.
— Это она! Это все Азалия! — вдруг выпалила девочка, упав на землю и придавив своим весом непослушную ткань.
Карие глаза, горящие от испуга и унижения, смотрели на меня яростно, а прямо в меня был направлен ее указующий перст. И следом на меня тут же обратились все взоры.
Моя челюсть поехала вниз.
Я?! Да, я вообще просто мимо прошла!
— Сейра Азалия, сейра Юлина, — раздался строгий голос взрослого мужчины, который спешил к нам со всех ног. — К директору! Сейчас же!
Юлина посмотрела на меня с торжеством, и я прочитала по ее губам: «Скоро ты вылетишь отсюда».
Я же снова подняла глаза к небу.
Боженька, ты серьезно?!
ГЛАВА V
В кабинете нас было четверо: директор, я, Юлина и ее мать, которая прибежала по первому зову, когда услышала, что на дочку было совершено покушение.
Директор с первого взгляда показался мне довольно приятным дяденькой - среднего возраста, не очень высокий, с залысиной на голове и бородой. Взгляд у него был располагающий к себе. Мне показалось, что такой человек, как он, рубить с плеча не будет и сначала взвесит все «за» и «против». Но ключевое слово здесь «показалось».
— Сейра Азалия опозорила мою дочь! Обесчестила ее! Она должна понести ответственность! — распиналась сейра Мама-Юлины.
Я на это лишь вскинула брови. Звучало так, будто я ее невинности лишила, в самом деле! А теперь должна за такой огрех на ней жениться… Ох, уж эти формулировочки.
Девочка же спрятала заплаканное лицо в подоле матери, всем своим видом изображая оскорбленную добродетель. Будто это не она ухмылялась мне по пути в кабинет, как сущий дьяволенок.
— Сейра Азалия, в стенах нашей школы запрещены любые издевательства, а тем более с применением темных сил, — строго проговорил директор, переводя на меня взгляд.
Я аж слюной от возмущения подавилась!
— Извините? — переспросила я. — Вы это мне говорите? Если в вашей школе запрещены издевательства, то вам стоит поговорить с сейрой Юлиной и ее друзьями. Стоило мне только приехать, как они тут же накинулись на меня с оскорблениями.
Я тут же получила яростный взгляд от девочки, но когда она подняла лицо к матери, в ее глазах была все грусть и скорбь мира.
— Матушка, это не правда! Сейра Азалия наговаривает на меня. Мы лишь подошли поздороваться, а она обозвала нас плохими словами.
— Я знаю, Юлина, ты никогда бы не стала вести себя так недостойно, — ласково ответила женщина, погладив дочь по щеке, и мне достался неприязненный взгляд уже от нее. — Сейр Гасс, такое поведение недопустимо, — обратилась она к директору. — Мало того, что сейра Азалия унизила и испугала мою дочь, но она еще и наговаривает на нее. Я требую ее исключения.
Моя челюсть в который уже раз за сегодня отлетела ко всем чертям. Чего?!
— Я против, сейр Гасс, — ответила я, скрещивая руки на груди, и посмотрела прямо в глаза женщины,
