Отъехав немного назад, Уоршем спрятался за деревьями, и Хью, оглядевшись вокруг, последовал его примеру. Оба снова стали пристально вглядываться в даль, но на бескрайней равнине не происходило ничего, если не считать снегопада, усиливавшегося с каждой минутой, что, разумеется, не улучшало видимость. Тем не менее сквозь эту пелену Хью, хотя и смутно, различал красные пятна английских мундиров. Никто не двигался, ожидая приказа.
— Если не собираемся брать их, — проворчал Хью, — может, лучше вообще уйти? Как бы самим не попасться к ним в лапы!
Уоршему и самому порядком надоело ждать, к тому же он успел промерзнуть до костей.
— Знаешь что, Макдугал? — произнес он. — Я, пожалуй, поеду. Бери моих людей, сколько тебе надо. Главное — выследи гостей Фаркарсона, когда они будут возвращаться.
— С вашими людьми? Да их красные мундиры, поди, видны за версту!
— У тебя есть другое предложение?
— Да ни к чему мне ваши люди! Мы с Ломахом и вдвоем справимся!
Уоршем покосился туда, где в засаде сидел Ломах. Черный плед горца почти сливался с темнотой.
— Смотри! — пригрозил он Макдугалу. — Упустишь старика — шкуру спущу!
— Будьте покойны, ваша милость! Вряд ли старик отправится в путь ночью. Он считает, что в доме Макгиливрея ему ничто не угрожает. Но как бы то ни было, можете быть спокойны — мимо меня ему не проскочить!
— Меня? — удивленно повторила Энни. — Почему меня?
В ответ Макгиливрей лишь пожал своими могучими плечами. На губах его играла улыбка, но что она означала, сказать было трудно.
Энни с недоумением оглядела присутствующих.
— Шутите? — с надеждой в голосе спросила она.
— И не думаем, крошка, — торжественно объявил Ферчар. — Ты единственная, кому под силу справиться с этой ролью.
— Прямо уж так и единственная?
— Единственная, — с уверенностью повторил старик, — кого мужчины будут слушаться беспрекословно. Ты — жена главы клана. Ты — Фаркарсон. Ты — моя внучка. Да у тебя в одном мизинце больше отваги, чем у твоего Ангуса, не в обиду будь сказано!
— Ангус не трус, дедушка.
— Может, и не трус, но воевать не хочет. Что ж, обойдемся и без него! Я знаю все законы, девочка. Нигде не сказано, что женщина не должна командовать мужчинами. Да, ничего подобного раньше не случалось, но мало ли чего раньше не было! В конце концов, не было и того, чтобы шотландцы брали приступом Лондон, чтобы принц шел вместе со своими войсками, меся грязь, как они. Не было у нас и такого генерала, как лорд Джордж Мюррей — дай ему Господи здоровья! — ни таких бравых командиров, как Лохел, или Кеппох, или лорд Джон Драммонд. Побольше бы таких людей, готовых все поставить на карту ради родной Шотландии! Все, что тебе нужно, девочка, — это собрать подписи ста вождей кланов, согласных видеть тебя полководцем, чтобы все было законно, горящий крест в руки — и вперед!
Горящий крест, вспомнила Энни, — старинный знак, в лихую годину призывавший людей к оружию, грозивший предателям неминуемой расплатой…
— Подписи ста человек? — фыркнула Энни. — Ты полагаешь, этого достаточно? Ни оружия, ни брони, ни стального шлема с рогами?
— А зачем тебе все это? — с иронией поинтересовался Роберт. — Самой-то тебе идти в бой не придется. Назначишь толкового капитана, который будет действовать от твоего имени…
— Я полагаю, им будет кто-то из вас?
— Лично я — пас! — шутливо-умоляюще поднял руки Джеймс.
— Разумеется, — усмехнулся Роберт. — Ты пойдешь впереди, будешь смотреть, нет ли на пути болота!
— Тебе все еще не дает покоя тот случай в Килликранки? — обиделся Джеймс. — Кто же тогда знал, что мы попадем в болото?!
— Я этого никогда не забуду! — продолжал язвить его брат. — Ты тогда провалился по самые подмышки и орал, что твой резаный поросенок. Нам понадобилось добрых два часа, чтобы вытащить тебя, а тебе потом — две недели, чтобы избавиться от запаха тины.
— Хватит, ребята! — нетерпеливо перебил их Эниас. — Мы здесь не для шуток собрались. Так вот, не думай, Энни, что это скоропалительное решение. Мы говорили со многими вождями, и на данный момент свои подписи обещали двадцать семь человек, не считая нас.
Энни молчала, не зная, что сказать. Двадцать семь вождей готовы нарушить клятву, данную своему господину, ради того, чтобы видеть ее, Энни Моу, своей предводительницей. С одной стороны, Энни была обеспокоена: безоговорочное подчинение вождю для члена клана закон, то, что они сейчас собирались делать, по сути, означало измену клану. С другой — Энни, в глубине души остававшаяся все той же отчаянной рыжей девчонкой, привыкшей скакать на лошади наперегонки со своими кузенами по родным полям, не могла не признать, что испытывает от этого странного, неожиданного предложения некую тайную радость, к которой примешивалась гордость за деда — как-никак его, по-видимому, не считают еще выжившим из ума, если по крайней мере двадцать семь уважаемых вождей приняли его странные речи всерьез, не стали смеяться и не захлопнули дверь перед его носом.
— Мы не настаиваем, девочка, — Ферчар ласково потрепал рыжие волосы внучки, — чтобы ты дала нам ответ сегодня же. Отдохни, подумай как следует на досуге…
— И думать не буду! — фыркнула Энни. — То, что вы предлагаете, — это безумие!
— Ради чести клана, Энни, — начал Роберт, — ради страны…
— Не надо высоких слов, Робби! — решительно прервала она кузена. — Года четыре назад это, может, еще бы сработало, но сегодня… Я уже не та, Роберт.
— Послушай, Энни… — включился Эниас.
— Никаких «послушай»! Четыре года назад, — Энни в горячности тыкала в Эниаса пальцем, — вы все потребовали, чтобы я вышла замуж за человека, которого я перед тем ни разу даже в глаза не видела, да и сам он, если уж на то пошло, шел под венец против своей воли, ради каких-то интересов клана, ни ему, ни мне не понятных и не нужных! Стоя под венцом, я давала клятвы. Я понимаю, для вас эти клятвы ничего не значат, но для меня клятва есть клятва, при каких бы обстоятельствах она ни была дана. Как бы то ни было, Ангус теперь мой муж. И не только муж, но и господин. Ради интересов клана я тогда поклялась ему в верности, а теперь, выходит, ради этих же интересов я должна его предать?! Если вам нужна новая Жанна д'Арк, поищите кого-нибудь другого!
Джеми и Робби принялись убеждать ее, но Энни просто, не слушая, повернулась к ним спиной, и те замолчали, понимая, что она действительно в чем-то права.
Энни снова вспомнила, как родня уговаривала ее выйти замуж за Ангуса. Правда, брак этот оказался не таким уж и ужасным, как рисовало ей вначале ее богатое воображение… Но обида за то, что родня использовала ее, Энни, для своих интересов, совсем не считаясь с ее чувствами, все равно осталась. И вот они снова хотят использовать ее, теперь уже для нового дела. По сути, им нужна даже не она, а лишь ее имя и титул… Хватит! Она им не игрушка!
