русско-австрийского раздела Оттоманской империи; Франция была слишком истощена участием в американской войне за независимость для того, чтобы послать флот на Черное море, тогда как британцам, глубоко уязвленные своими потерями в Америке, было по существу безразлично (если «Франция намеревается бездействовать по поводу турок», отметил Лорд Грэнтэм, министр иностранных дел, «тогда почему нам надо вмешиваться? Сейчас не время для свежей заварушки»){21}.
Оттоманское терпение лопнуло через четыре года, в 1787, вскоре после провокационного путешествия Екатерины через её недавно завоеванные прибрежные черноморские города, которое случилось как раз в тот момент, когда перед турками маячила перспектива дальнейших уступок русским на Кавказе[2]. Надеясь на альянс с Пруссией, военная партия в Порте победила и оттоманы объявили войну России, которую в свою очередь поддержала союзница Австрия со своим собственным объявлением войны Турции. Поначалу оттоманам сопутствовал успех. На дунайском фронте, они выдавили австрийские силы обратно в Банат. Однако прусская помощь так и не материализовалась, после долгой осады русскими пала стратегическая крепость Очаков, затем Белград и дунайские княжества перешли к австрийцам после контрнаступления, до того как русские заняли важные турецкие форты в дельте Дуная. Турки были вынуждены просить мира. По ясскому миру в 1792 году они восстановили номинальный контроль над дунайскими княжествами, но уступили России область Очакова и таким образом Днестр стал новой русско-турецкой границей. Они также объявили о формальном признании русской аннексии Крыма. Но на самом деле они так никогда и не признали эту потерю и жаждали реванша.
В религиозной войне России против её мусульманских соседей исламские культуры региона Черного моря воспринимались как особая опасность. Русские правители боялись исламской оси, широкой коалиции мусульманских народов под турецким руководством, угрожающим русским южным пограничным землям, где мусульманское население быстро росло, частично из-за высокой рождаемости, частично из-за перехода в ислам племен кочевников. Для укрепления имперского контроля на этих не колонизированных пограничных землях русские открыли новую главу своей южной стратегии в первых десятилетиях девятнадцатого века: вытеснение мусульманского населения и поощрение к колонизации новозавоеванных земель христианскими поселенцами.
Бессарабия была завоевана русскими в войне против Турции в 1806–12 годах. Формально она была уступлена турками России по Бухарестскому договору 1812 года, который также поставил дунайские княжества под совместный суверенитет России и Оттоманской империи. Новые царские управители Бессарабии изгнали мусульманское население, выслав тысячи татарских крестьян в Россию в качестве военнопленных. Они заселили плодородные земли Бессарабии молдаванами, валахами, болгарами, русинами и греками, привлеченными в эту область налоговыми льготами, исключением из военных наборов и предоставлению займов ремесленникам от российского правительства. Будучи под давлением заселения области, которая находилась лишь нескольких километрах от Дуная, местные власти даже закрывали глаза на беглых украинских и русских крепостных, которые прибывали во все возрастающих количествах в Бессарабию после 1812 года. Была запущена деятельная программа строительства церквей, с основанием епархии в Кишиневе местные церковные предводители попали в подчинение русской православной церкви (вместо греческой){22}.
Русское завоевание Кавказа тоже было частью этого крестового похода. В большой степени оно было задумано как религиозная война против горных мусульманских племен, чеченцев, ингушей, черкесов и дагестанцев, и за христианизацию Кавказа. Мусульманские племена в массе были суннитами, неистово отстаивающие свою политическую независимость, но религиозно подпадавшие под власть оттоманского султана, в его роли «верховного калифа исламского закона». Под командованием генерала Александр Ермолова, назначенного губернатором Грузии в 1816 году, русские вели варварскую войну используя террор, грабя деревни, уничтожая посевы, сжигая дома, расчищая леса, в тщетной попытке подчинить горные племена. Всесокрушающая кампания спровоцировала подъем организованного движения сопротивления среди племен, которое скоро приобрело религиозную окраску.
Наибольшее религиозное влияние, известное как мюридизм, происходило от накшбандийского (суфийского) братства, которое расцвело в Дагестане в 1810-х годах и распространилось оттуда на Чечню, где проповедники проводили сопротивление как джихад (священную войну) ведомую имамом Гази Мухаммадом, в защиту шариата и чистоты исламской веры. Мюридизм был дьявольской смесью священной и светской войны против неверных русских и князей поддерживавших их. Это стало объединяющей силой для горных племен, ранее разделенных распрями и кровной местью, дав возможность имаму ввести налоги и всеобщую воинскую повинность. Правление имама обеспечивалось мюридами (религиозными последователями), которые занимали должности местных чиновников и судей в восставших деревнях.
Чем религиознее становилось сопротивление, тем интенсивнее русское вторжение приобретало собственно религиозный характер. Христианизация Кавказа стала одной из приоритетных целей, после отказа русских идти на компромисс с мусульманским руководством восставших. «Полное примирение между нами и ими может ожидаться только когда Крест будет стоять на вершинах гор и в долинах, когда церкви Христа Спасителя заменят мечети», заявлял один русский официальный документ. «До тех пор, сила оружия остается истинным бастионом нашей власти на Кавказе». Русские уничтожали мечети и налагали ограничения на мусульманские обряды — самый громкий протест был вызван запретом паломничества в Мекку и Медину. Во многих областях разрушение мусульманских поселений было связано с русской политикой, которая сейчас более известна как «этнические чистки», насильное переселение горных племен и раздача их земель христианским поселенцам. На Кубани и северном Кавказе, мусульманские племена были заменены славянскими поселенцами, в основном русскими и украинскими крестьянами и казаками. В части южного Кавказа, христианские грузины и армяне приняли сторону пришедших русских и получили часть добычи. Во время завоевания Гянджинского ханства (позже Елизаветполь), например, грузины присоединились к русской армии в качестве вспомогательных подразделений; русские поощряли их переселение на занятие территорий, оставленных мусульманами после того как кампании религиозного преследования вынуждали их покинуть эти территории. На территории Эривани, которая сейчас грубо совпадает с территорией современной Армении, было в основном тюрко-мусульманское население, до русско-турецкой войны 1828–29 годов, в ходе которой русские изгнали из области около 26 000 мусульман. В течение следующего десятилетия почти вдвое больше армян было переселено на их место{23}.
Но это Крым, где религиозный характер недавних русских завоеваний был наиболее заметен. У Крыма долгая и сложная религиозная история. Для русских он был святым местом. Согласно их хроникам, в Херсониссосе, древнем греческом городе-колонии на юго-западном берегу Крыма, в непосредственной близости от современного Севастополя, Владимир, великий князь Киева, был крещен в 988 году, принеся таким образом христианство в Киевскую Русь. Однако Крым был родным домом для скифов, римлян, греков, готов, генуэзцев, евреев, армян, монголов и татар. Расположенный на историческом разломе, отделяющем христианство от мусульманского мира оттоманов и тюркоговорящих племен, Крым постоянно был местом соперничества, местом многих войн. Религиозные святыни и строения в Крыму сами стали местами сражений веры, так как каждая новая
