— Где камень Каллы?
— Мой долг… — просипел страж.
— Твой долг — орать и драться, — перебил Урук. — Твой долг — подохнуть от моего оружия. Отвечай, не то кишки выпущу. — И он кольнул жертву мечом, на мгновение крепко сжав горло, чтобы приглушить невольный вопль. — Шевели языком, собака!
— Жрица… жрица его надевает при жертвоприношениях.
— Где?
Страж скосил глаза в глубину храма, вдоль прохода, чуть мотнул в ту же сторону головой.
— Никто не смеет… — начал он, но Урук уже не слушал. Он двинул охраннику рукоятью меча между глаз и двинулся вперед, оставив оглушенного воина валяться у стены. Двери кладовых. За ними ячмень, просоленное мясо… Куда им столько? Испортится же… Уже воняет гнилью. Свертки тканей, кучи факелов… Ничего интересного.
С мечом в руке Урук углублялся в лабиринты храма. В любой момент можно встретить стражника или жреца. Но пока удача не отвернулась от него.
Коридор привел его, наконец, в большое помещение с восьмиугольной дырой в полу. Каждая из сторон восьмиугольника длиной в три человеческих роста. По углам — мощные колонны, уходят вверх и вниз. Внизу горят факелы, бросая отсветы на потолок, заставляя песчаник кладки искриться мелкими огоньками.
Оставаясь в тени, Урук заглянул в дыру.
Внизу, как раз под ним — здоровенная куча дров. Ветки, поленья, целые бревна. Жертвенный костер, догадался Урук. Вокруг на коленях несколько жрецов, что-то бубнят, напевают. Одеты просто, в рабочие куртки и штаны.
Урук никогда не кланялся ни богам, ни людям. Мана не требовала низкопоклонства. Богиня-охотница любила смелость и силу. Храбрые люди, храбрые звери — ей все равно. Она не ждала жертвоприношений. Она заставляла действовать.
Жрецы поднялись с колен и отступили от алтаря. Интересно, конечно, но у Урука здесь свои дела. Надо поискать, нет ли в храме чего-нибудь ценного, пользуясь тем, что все жрецы заняты. «„Девственность Каллы”, конечно, вещь замечательная, но наверняка тут найдется еще что-нибудь интересное…»
Урук двинулся вдоль края восьмиугольной дыры к самой дальней двери.
— Можно еще карамельку?
Урук узнал голоса девочки и высокого жреца.
— Не сейчас, дорогая. Пора встретиться с богиней.
Урук вернулся к краю балкона. Конечно, уверял он себя, врут эти жулики… Но вдруг? Любопытство пересилило. Что еще за богиня?
Девочка и высокий жрец вошли в зал через большую двухстворчатую дверь. У девочки в руках факел. Небольшой, детский, но все равно тяжелый, она держит его обеими ручонками и любуется игрой пламени. Рукав ее платья по-прежнему испачкан дорожной пылью.
Снова распахнулась дверь, появились жрецы. Теперь их собралось не меньше дюжины. У одного в руке был глиняный кувшин, у другого — кружка. За дверью Урук успел заметить металлический блеск. Копья. Четыре или пять. Вор призадумался.
Раздумья его прервало появление верховной жрицы. На ней по-прежнему не было ничего, кроме набедренной повязки и сандалий… Нет-нет, на шее появился кожаный шнурок, на котором между грудей женщины висел красный рубин размером с большой палец Урука. Камень оказался намного больше, чем можно было представить по рассказам.
К жрице заспешили двое с кувшином и кружкой.
— Налей! — приказала она.
Из кувшина в кружку, куда уже был насыпан какой-то черный порошок, потекла прозрачная жидкость. Сосуд быстро наполнился, и жрица обратилась к девочке.
— Подойди ко мне, милая.
Девочка послушно приблизилась. Жрица приняла кружку у помощника и передала малышке.
— Выпей.
Девочка отдала факел высокому жрецу, взяла кружку обеими руками и отхлебнула.
— Фу, невкусно!
Она вернула напиток жрице и с отвращением отерла рот рукавом.
— Ты все еще хочешь снять это платье? — спросила ее жрица.
Девочка кивнула, быстро стащила платье через голову и швырнула его в сторону. Храбрая девочка. Если ее собираются сделать наследницей колдуньи, то это неплохой выбор. Чем-то она даже напоминала Нуму, когда та была еще маленькой.
— Вот и молодец, — засмеялась жрица. Девочка тоже улыбнулась. Жрица повернулась к своим помощникам. — Вяжите.
Они схватили девочку и плотно обмотали ей руки и ноги веревкой. Урук насторожился, но девочка отнеслась к процедуре как к игре. Очевидно, она ожидала этого.
— Умница, — ворковала жрица.
Ребенка связали, подняли и осторожно положили на кучу дров и хвороста. Высокий жрец уже стоял рядом.
— Ты хорошо запомнила, что должна сказать богине? — спросил он, положив руку на живот девочки. Та кивнула. — Вот и отлично.
С этими словами он нагнулся и сунул горящий факел в кучу дров.
Костер вспыхнул, отблески пламени заиграли в драгоценном камне на груди жрицы.
Урук сжал меч и коршуном спрыгнул вниз. Локоть его врезался в ключицу самого крепкого на вид жреца. Хрустнула раздробленная кость, жрец истошно завопил и упал. Урук прыгнул к отделявшей его от костра жрице, державшей в руках кувшин и кружку. Он всегда старался избегать ненужного шума, но сейчас забыл об осторожности. Свистнул меч, кружка разлетелась на мелкие осколки.
Жрицу, однако, настолько переполняло сознание собственной значимости и неприкосновенности, что она с пронзительным визгом бросилась на Урука. Ее ногти устремились к глазам наглеца, нарушившего священный ритуал. Урук небрежно отмахнулся от ее рук, его внимание поглощал костер. Тело девочки скрывали языки огня и клубы дыма. Из пламени доносились отчаянные вопли. Ударив жрицу в челюсть, Урук сорвал с шеи падающей женщины рубин. Почувствовал тепло нагретого женской грудью камня.
Охранники между тем вбежали в зал. Первый из них уже подскочил к Уруку и попытался пронзить копьем живот наглого негра. Урук отбил копье мечом и сокрушил ребра храмового воина. Тот истошно заорал, заглушив все остальные звуки. Его товарищи вмиг замерли, уважительно уставившись на меч противника.
Снова детский крик. Девочка звала свою мать, так показалось Уруку. Он понимал, что жертва обречена. Даже если ее сейчас вытащить из костра, она так сильно обгорела, что умрет в мучениях. Копье поверженного стражника оказалось в руке Урука. Хорошее копье с острым, прочным наконечником. Взмах руки — и оружие вонзилось в девочку. Мощный удар выбросил легкое тельце на другую сторону костра. Она затихла, но ее вопли еще долго звучали в ушах Урука.
— Смерть осквернителю храма! — возопил высокий жрец, воздев руки к потолку. — Убейте его!
Охрана зашевелилась. Спешки в их движениях, однако, не наблюдалось. Куда он денется!
Урук не слишком раздумывал о путях отступления, поэтому воспользовался первым пришедшим в голову. Подхватив с пола верховную жрицу, он повелительно крикнул:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
