В апреле 1933 г. были созданы лесные лагеря для безработной молодежи, где молодые люди жили на полном обеспечении и получали сверх этого 30 долл. в месяц с условием, что 25 из них они отправят своим семьям. За 1933–1939 гг. через такие лагеря прошло 2 млн чел. (FDR. Public papers. 1934 vol. Р.250). Кроме того, за 4,5 месяца осенью и зимой 1933–1934 гг. через специально организованные для решения проблемы безработицы гражданские работы прошло 4,5 млн чел. (Ibid. — Р. 456–459).
При Рузвельте впервые в США начался перевод трудящихся на пенсионное обеспечение. В августе 1935 г. были созданы фонды страхования по старости и безработице. Пенсионные фонды брали специальные налоги как с предпринимателей, так и с рабочих, которые составляли 1 %, а к 1949 г. должны были возрасти до 3 %. К 30 июня 1937 г. все штаты приняли статуты о пенсионном обеспечении. Эти статуты были еще очень несовершенны, пенсий не получали, например, работники сельского хозяйства или прислуга, но почин был сделан. Первоначально начало выплаты пенсий было предусмотрено с 1 января 1942 г., но потом его передвинули на 1 января 1940 г., причем в случае смерти пенсионера пенсия продолжала выплачиваться находившимся на его иждивении родственникам (United States Department of Labor. Growth of Labor Law in the United States. Washington D.C., 1967.P.276).
Наконец, 27 июля 1933 г. был принят закон «О восстановлении занятости», ограничивавший рабочую неделю 40 часами (а Рузвельт рекомендовал 35 часов) при минимальной оплате 30 центов в час. Принятый в 1936 г. закон Уоллеса-Хили устанавливал полутора-кратную оплату сверхурочных (более 40 часов в неделю) работ. Этим законом запрещалось нанимать на работу юношей моложе 16 и девушек моложе 18 лет.
Итогом реформ Рузвельта, вошедших в историю как «новый курс», стало почти двукратное повышение промышленного производства к 1939 г. по сравнению с 1932 г. Но преобразования имели куда большее значение: они знаменовали конец «классического капитализма» и начало того, что мы сегодня называем «социальной рыночной экономикой». Конечно, на тот момент результаты были скромными, после войны Европа по степени социальности далеко обогнала США (а отпуска в США не оплачиваются до сих пор, тогда как во Франции, например, оплачиваемые отпуска были введены еще до войны, в 1936 г.). Однако начал Рузвельт. И экономика США, на долгие десятилетия ставшая доминирующей в мире, практически до сих пор работает по тем канонам, которые были созданы 70 лет назад.
Главное же — сорвался план Коминтерна по приходу к власти левых радикалов в США. Эта страна, вместо того чтобы поставить свою мощную экономику на службу мировому коммунизму, в будущем станет главным его противником.
В 1944 г., когда Вторая мировая война была практически выиграна США, Рузвельт в ходе своей четвертой предвыборной кампании скажет, что в 1933 г. существовала реальная угроза завоевания Америки чуждыми идеями — коммунистическими или фашистскими. Но американская демократия выстояла. «Американский народ требовал не ущемления, а расширения демократии и своего добился», — сказал Рузвельт (Шервуд Р. Рузвельт и Гопкинс. М., 1958. Т. 1. С. 120).
Битву за Америку Сталин проиграл. И приходилось уже сейчас действовать другим путем — «ледокольным».
Глава VI
Для кого пакт Молотова — Риббентропа был вынужденным?
Итак, «мировая революция» (коммунистический эвфемизм вместо термина «мировая рабская контрреволюция») все никак не получалась. И тогда было решено развязать мировую войну, но чужими руками, чтобы избежать борьбы со всем миром.
Кто же мог в конкретной обстановке 1920-х гг. послужить орудием в руках большевиков для развязывания новой мировой войны?
Британия и Франция — победители в Первой мировой войне, пожавшие ее основные плоды — в новой войне явно не нуждались. США, поставившие Британию, Францию и все остальные страны Европы в финансовую зависимость от себя и вернувшиеся после этого к политике изоляционизма, — тем более. Италия и Япония, которые, хотя и принадлежали к числу победителей, но чувствовали себя обделенными, не прочь были бы пересмотреть результаты войны, но не имели достаточно сил, чтобы сделать это самостоятельно. Оставалась Германия.
Как СССР заключал военные соглашения с Германией, как он помогал Германии создавать танковые, авиационные и другие запрещенные Версальским договором рода войск, как готовились на территории СССР немецкие военные кадры — обо всем этом написано более чем достаточно (на русском языке наиболее подробно см, Дьяков ЮЛ., Бушуева Т. С. Фашистский меч ковался в СССР. М., 1992). Кстати, когда в марте 1935 г. Германия открыто отказалась от соблюдения условий Версальского договора и ввела всеобщую воинскую обязанность, начав готовится к войне уже у себя дома, то Сталин в беседе с министром иностранных дел Британии А. Иденом 29 марта 1935 г. высказал не только понимание, но и одобрение этого шага (Некрич А.М. 1941. 22 июня. М., 1995. С. 22).
Много написано и про то, как Сталин, запретив в конце 1932 г. немецким коммунистам создавать левый блок с социал-демократами, расчистил Гитлеру дорогу к власти. Написано и про то, что, хотя нацизм был резко антикоммунистическим по своей направленности, СССР снова и снова искал путей сближения с Германией и в 1933–1934-м, и в 1936–1937 гг., более того, что конкретные обстоятельства заключения пакта о ненападении обсуждались на встрече в Берлине в июле 1936 г. советника советского полпредства (посольства) и высокопоставленных чиновников МИД Германии (Там же. С. 14–18, 24 и т. д.; Конквест Р. Большой террор. Флоренция, 1974. С. 409–411). Ну, а про то, что пакт Молотова — Риббентропа позволил нацистам захватить всю Европу в 1939–1941 гг., кажется, только ленивый не писал.
Апологеты Сталина, однако, однозначно утверждают: советско-германский пакт о ненападении был для СССР вынужденной мерой, нашей стране, дескать, необходимо было выиграть еще какое-то время, чтобы хоть немного лучше подготовить страну к войне. Из этого утверждения следует, что в 1939 г. СССР принял бы бой с Германией в условиях менее выгодных, чем в июне 1941 г.
Однако возражений против этой точки зрения более чем достаточно. Они повторялись неоднократно, а вот лишь некоторые из тех, которые могут быть сочтены более или менее новыми и оригинальными.
Во-первых, никому не приходит в голову простое соображение: неужели с Германией 1941 г., на которую работала промышленность всей Европы, справиться было легче, чем с Германией 1939 г.?
Во-вторых, вот еще одно простое соображение: если Гитлер чувствовал себя достаточно сильным для того, чтобы уже в 1939 г. сокрушить СССР, то почему не сокрушил? Неужели в такой ситуации он стал бы подписывать пакт с СССР? Сам же Гитлер уже в ноябре того же 1939 г. заявил, что договоры соблюдаются до тех пор, пока они выгодны! Собственно, этой причины достаточно; тут можно вспомнить анекдот о генерале, который объясняет вышестоящему начальству причины поражения, которых насчитывает семь: «Причина первая: не подвезли патроны» — «К черту остальные шесть! — отвечает вышестоящий командир. — Одной вполне достаточно». Однако и «остальные шесть причин» заслуживают нашего внимания.
В-третьих, достоверно известно (и было известно тогда), что до 21 июля 1940 г., когда Гитлер отдал приказ о подготовке плана «Барбаросса», вопрос о войне против СССР в обозримом будущем не ставился даже теоретически.
В-четвертых, в сентябре 1939 г. Германия имела запасов мин и снарядов на 12–18 дней, танковых снарядов — на 6 (шесть!) дней, гаубичных снарядов — на 60 дней (Muller-HillebrandВ. Das Heer, 1933–1945. Frankfurt/M., 1954. Bd.l. S.161).
В-пятых, известно, что в 1941 г., начав войну против СССР 22 июня, Гитлер не сумел ее закончить до осенней распутицы, губительной для немецкой техники с ее не рассчитанной на русское бездорожье низкой проходимостью. В 1939 г. Гитлер, затратив три недели на разгром Польши, мог напасть на СССР в лучшем случае 22 сентября. Нужны комментарии?
В-шестых, и это, вероятно, самое главное, у Гитлера не было стратегического сырья. Весь англофранцузский план войны против Германии строился на том, чтобы, не тратя напрасно солдатские жизни, удушить агрессора блокадой, которая к весне 1940 г. должна была поставить Третий рейх на колени. Именно этим, а вовсе не нежеланием западных союзников воевать объясняется «странная война» на Западе. План не сработал только потому, что СССР после подписания пакта начал бесперебойное снабжение Германии всем необходимым сырьем.
Возражения можно продолжать и дальше. Добавим еще соображения Виктора Суворова: едва ли бы Британия и Франция могли допустить, чтобы Гитлер, разгромив (допустим, что ему бы это удалось) СССР, стал бы хозяином в Европе. Хотя бы поэтому Гитлеру надо было предварительно покончить с Францией, на что должен был уйти (и ушел) 1940 год. Так что 1940 год тоже отпадал. Ну, а в 1941 г. Гитлер просто по погодным соображениям не мог напасть на СССР ранее мая (Суворов В. Святое дело. М., 2008. С. 138 140).
