наконец.
— Так чего тут знать-не знать? — я ощутил залихватский азарт. — Не будь меня, представь — приняли бы тебя. Тогда что? Товара бы лишился, и это в лучшем случае. А в институт бумага бы пришла? Прощай учеба, не начавшись!
На Витькином лице заметно отражались все эти ужасы, которые он, видимо, мысленно представлял.
— Ну… — произнес он в третий раз. — Ладно. Подумаем…
Здесь мне его почему-то стало жалко, и я сменил тему:
— Подумаем, хорошо. Ты мне вот что скажи: как с Татьяной у тебя?
Глава 4
Волшебное имя «Татьяна» как будто брызнуло на Витька живой водой. Он заерзал на трамвайном сиденье и даже зачем-то откашлялся.
— Да вроде бы идет дело… — он оглянулся и понизил голос: — Сейчас уехала домой, завтра должна вернуться. Вот тут какую тактику избрать, как думаешь?
Я солидно усмехнулся:
— Как я понял из твоих прежних повестей, вы уже порядком продвинулись по тропе… Амура. Так?
— Так, — согласился Витек, слегка смущаясь.
— Значит, стратегия верная. Надо лишь развивать успех.
— Так я же о том и толкую! О тактике. На что поднажать, какие конкретно действия предпринять. Понимаешь?
Я уже хотел было сострить — мол, за консультацию минус два рубля с долга… Но подумал, что это будет перебор. Как бы не довести соседа до депрессии.
— Ну что тебе сказать? Порекомендую две вещи. Во-первых, цветы… Вообще, должен сказать, что девушки любят чепуху. То есть, какие-то несложные вещи. Вот что проку в цветах?.. А попробуй подари девчонке! И она растает как Снегурочка.
Витькино лицо отразило мощный ход мысли.
— Хм… — промычал он. — А ведь это верно!
— Ну, еще бы не верно. И второй небольшой секрет: говори побольше комплиментов. Самых примитивных. Ясно?
— Постой, постой. Примитивные — это как? Типа: у тебя такие красивые глаза?..
— И это тоже. Ты прекрасно сегодня выглядишь. В такую девушку невозможно не влюбиться… В твоих глазах я вижу отражения звезд и северных сияний… Когда ты идешь по улице, все цветы и деревья склоняют стебли, ветви перед тобой…
— Ух ты! — Витек радостно заржал. — Слушай, Базилевс! Ты это… Домой придем, накидай мне на бумажке такие формулы. У тебя ж талант!
Я не без ехидства прищурился:
— Таланты бесплатные не бывают…
— Да ладно! Как говорится, не в службу, а в дружбу. Сделаешь?
— Да сделаю, конечно, — я рассмеялся. — Какой разговор!..
Витька расцвел.
Так мы и доехали под необязательные разговоры. В комнате, конечно, я набросал на тетрадном листке с десяток бойких фраз — мне это было пара пустяков, а Витьке радость.
— Ну и сам тоже подумай, — посоветовал я. — Образцы теперь есть, по ним и трудись.
— Э, нет! — отмахнулся он. — У меня на это дарований не хватит. Пока достаточно. А понадобится, так снова тебя попрошу.
— Логично, — усмехнулся я.
Времени было еще порядком. Я отправился в умывалку, где слегка влажной щеткой освежил «Ливайс», а «Ботасы» помыл основательно. Вымыл и волосы, расчесался, и вид обрел в целом щеголеватый. Выглядел не семнадцатилетним пацаном, а достаточно основательным молодым человеком. Ну, лет так двадцати-двадцати двух. Ну и теперь, конечно, завертелись мысли в известном направлении: какого черта нужно от меня, по сути, подростка, взрослой женщине? Неужели того самого?..
Я не особо-то силен в истории культуры, но память услужливо подбросила историю жизни Анны Керн. Той самой, которой Пушкин посвятил «Я помню чудное мгновенье…» Хотя вообще, она не столько Керн (по первому мужу), сколько Маркова-Виноградская по второму, который был младше ее на двадцать лет. И ничего, прожили чуть ли не полвека душа в душу. Это я к тому, что каких только причуд на свете не бывает! И почему бы в голову Ларисы Юрьевны не могла залететь примерно такая же блажь?.. Да запросто.
Но что гадать! Поживем — увидим. Ждать ведь совсем недолго.
В половине четвертого я вышел. Ходу до технопарка было всего ничего, но я не хотел торчать в комнате, поэтому немного прогулялся, ни о чем не думая, но лелея в себе приподнятое настроение. Жизнь поворачивалась ко мне какой-то особенной, интересной и острой стороной, и можно было рассчитывать на то, что скучать она не даст.
Памятуя о том, что «точность — вежливость королей», я прошелся ровно так, чтобы к воротам технопарка подойти ровно к четырем. Светлооблачный день овевал меня легчайшим теплом, чувствовалось, что осень все заметнее теснит уходящее лето, но грустно от этого не было. Я неспешно продефилировал по улицам, дворам, повернул в сторону технопарка, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее и азартнее в предчувствии чего-то еще неизведанного…
Я намеренно избрал маршрут так, чтобы увидеть ворота издалека, а самому оставаться незамеченным. И мое учащенно бьющееся сердце совсем счастливо прыгнуло, когда я увидел знакомую фигуру Ларисы.
Она была во вчерашнем бирюзовом платье, умело подчеркивающем достоинства ее роскошной фигуры. Однако в целом выглядела понаряднее. Видно, что прихорашивалась, прифуфыривалась. Прическа, макияж, золотые сережки. Эффектная дамочка, ничего не скажешь. И это мягко говоря.
Я шел неспешно, держа солидный вид. Лариса заметила меня шагов за двадцать, улыбнулась дружески, слегка отмахнула рукой. Я тоже корректно улыбнулся.
— Здравствуйте, — и это я произнес со всей учтивостью. Она, впрочем, ответила не менее прилично:
— Добрый день. Василий… ведь Сергеевич? Не ошибаюсь?
Она смотрела на меня немного снизу вверх, будучи заметно пониже ростом. Хотя не маленькая.
— Так точно, — я вновь обозначил улыбку воспитанного человека. — Именно Сергеевич. А вы — Лариса Юрьевна, так?
— Тоже верно. Лена сказала?
— Да.
Лариса Юрьевна загадочно сощурилась, побродила взглядом где-то над горизонтом.
— И… что еще она вам говорила обо мне?
— Да, собственно, ничего. Сказала, что работа ей нравится, коллектив дружный… Не прочь работать и дальше, но в связи с поступлением на первый курс вынуждена уволиться.
— И все?
— Все.
— Хм.
В безгласном междометии прозвучала явная ирония, но развивать ее моя собеседница не сочла нужным. Я тем более в данную тему не полез. На несколько секунд меж нами повисло безмолвие.
Неожиданно Лариса Юрьевна широко, по-доброму улыбнулась:
— Ну что, Василий Сергеевич? Пройдемся, побеседуем?
— Конечно, — немедля согласился я, пытаясь анализировать с опережением.
Какой прогноз по первым впечатлениям? Самое первое — мадам стремится
