Я притормозил у ворот. Вышел из машины, оглядел заросший розами гараж. В таком оформлении даже старое ржавое железо выглядело как произведение искусства. Я вздохнул полной грудью воздух, напоенный сладким ароматом, и достал ключи.
Отпер ворота, распахнул их и уже собрался вернуться в машину, как вдруг…
Вдруг! Ненавижу это слово. С ним в мою жизнь всегда входит неразбериха и суета.
Но, тем не менее, повторюсь: вдруг затрещали кусты с противоположной стороны дороги, и на асфальт вывалился человек, одетый в яркий спортивный костюм. Упал и остался лежать неподвижно.
Скажу сразу: я не испугался. Но не потому, что я такой храбрый, а потому, что ничего не понял.
Места у нас тихие, и если Город время от времени сотрясают криминальные разборки, то дачный поселок от них ни разу не пострадал. Наверное, даже бандитам иногда хочется тишины и покоя.
Поэтому я не стал впадать в истерику. Подошел к человеку, лежащему на обочине лицом вниз, присел рядом с ним на корточки и внимательно оглядел его затылок.
Затылок мне ничего не подсказал.
Нужно заметить, что соседей по даче я почти не знаю. Видел в лицо пару раз, пару раз получал приглашения по телефону на чашку чая, но никогда их не принимал. Я человек не слишком коммуникабельный.
Поэтому соседи больше не делают попыток установить со мной контакт. Если мне на прогулке встречается незнакомый человек, я вежливо говорю ему: «Добрый день». Но кто этот человек, понятия не имею. И, честно говоря, не особо интересуюсь.
Так что, даже если бы я увидел лицо упавшего, то все равно не знал бы, кто он такой. Ну, а установить личность человека по затылку для меня вообще из области фантастики.
Я осторожно дотронулся до плеча лежавшего и негромко спросил:
— Вам плохо?
Человек не шевельнулся. Его густые черные волосы, обузданные короткой стильной стрижкой, были покрыты налетом придорожной поселковой пыли.
Я снова коснулся плеча упавшего, потянул его на себя и с трудом перевернул незнакомца на спину.
Тело человека было тяжелым, но вовсе не от лишних жировых отложений. Насколько я успел заметить, сложения неизвестный был атлетического: сплошные мышцы и мускулы.
Темноволосая голова совершила поворот на сто восемьдесят градусов. Затылок перекатился по обочине дороги, белая пыль покрыла черные волосы густой известковой сединой.
Но все равно было ясно, что человек, лежащий передо мной, молод. То есть, относительно молод. Относительно меня.
Лет тридцать пять — тридцать семь максимум. Лицо исчерчено резкими продольными морщинами, но они не старческие, а мимические. Скорее всего, человек разговаривает очень эмоционально, лицо у него пластичное, легко принимает любое выражение. Темноволосый, темнобровый, кожа ярко-смуглая. Но не кавказец и не азиат. Тип лица смешанный: есть русская кровь, есть какая-то еще… Только какая?
И потом, почему он такой бледный? Губы просто белые, до легкой синевы…
Тут мой взгляд скользнул ниже, добрался до плеча упавшего, и я быстро отдернул руку.
На плече медленно расползалось большое красное пятно, которое я не заметил раньше. Красный спортивный костюм незнакомца скрыл от меня эту маленькую подробность.
— Ничего себе! — пробормотал я.
Человек был ранен в плечо. С этой раной он продирался через заросли, бог знает сколько. Неудивительно, что он такой бледный. Наверняка незнакомец потерял много крови.
Я осторожно потянул вниз молнию застежки, чтобы осмотреть рану. Но не успел этого сделать. Мою руку быстро перехватили холодные сильные пальцы.
От неожиданности я вскочил на ноги и чуть не заорал.
Снизу на меня смотрели широко раскрытые глаза, казавшиеся особенно темными по контрасту с бледными губами.
— Помогите, — произнес незнакомец негромко, но отчетливо.
— Сейчас вызову «скорую», — ответил я, справившись с невольным испугом. — Не двигайтесь, вы потеряли много крови…
Незнакомец на мгновение прикрыл глаза. Видимо, говорить ему было трудно, потому что он произнес всего одно слово:
— Погоня…
И я все понял.
Подхватил незнакомца под мышки, поднял с земли. Он судорожно вздохнул от боли, но не издал ни звука. Я дотащил его до машины, открыл дверцу и вывалил на заднее сиденье тяжелое безвольное тело.
Быстро уселся за руль, загнал машину во двор перед домом.
Повернулся к незнакомцу и сказал:
— Подождите минуту…
Он молча кивнул. На лбу у него отчетливо проступили капли пота.
Я выскочил из машины и бросился к багажнику. Рывком поднял дверцу, дрожащими руками порылся в пакетах с продуктами. Нашел упаковку кетчупа, схватил ее и кинулся к распахнутым воротам. Тут же осадил себя, вернулся назад. Достал бутылку минералки, открутил крышку, отбросил ее в сторону. Торопливо выдавил на ладонь немного густого красного кетчупа, развел его водой, помешал пальцами.
Получилась алая масса, по цвету отдаленно напоминающая кровь.
Неся я ее в ладони, сложенной лодочкой, я быстрым плавным шагом пошел к воротам. Минуту озирался вокруг, наконец, нашел место, где лежал упавший незнакомец. На темном асфальте виднелось жирное бурое пятно.
След крови. По этим следам его и будут искать.
Я окунул пальцы в алую жидкость, которую держал на ладони, и пошел вдоль дороги, торопливо разбрызгивая капли на обочине.
Легенда вырисовывалась такая: человек бежал через кусты к проезжей части. Добрался до нее, упал. Немного полежал, отдышался и двинулся вдоль трассы, чтобы поймать машину. И, наверное, поймал. Только нужно сделать так, чтобы он поймал ее подальше от моих ворот.
Как можно дальше.
Не знаю, что там произошло, но понятно одно: я стал невольным свидетелем.
А что происходит с невольными свидетелями, мне объяснять не требуется. Я об этом пишу в каждом детективном романе. Да и не только я. Все об этом пишут.
Я шел, все ускоряя и ускоряя шаги, потому что в любой момент из кустов могли выскочить преследователи. А у меня ворота распахнуты, машина стоит наизготовку, даже ключ зажигания не вынут, на заднем сиденье лежит раненый…
Черт, вот вляпался!
Мысли метались в голове, как стая ворон, черные и крикливые.
Будущее стало представляться непрерывной цепью ловушек, из которых мне придется изобретательно уходить. Но если в детективах этот процесс выглядит увлекательно, то в реальной жизни почему-то вызывает совсем другие эмоции.
Страх и подавленность.
Я дошел до поворота дороги, ведущей в город, и на этом месте стряхнул с ладони остатки кетчупа и минералки. Пятно получилось гуще и жирней, чем капли, разбросанные раньше, но исправлять ошибку у меня уже не было времени.
Я повернулся и бегом кинулся к тому месту, где лежал упавший незнакомец. Нашел бурое пятно настоящей крови, опустил голову и, пристально разглядывая дорогу, как охотничий пес, дошел до ворот моего дома.
Нет, здесь капель крови, которые привели бы преследователей ко мне, не было.
Я заскочил во двор, торопливо закрыл ворота, трясущимися руками повесил замок и дважды повернул в нем ключ.
Вернулся к машине, распахнул заднюю дверцу.
Незнакомец смотрел из глубины салона черными сверкающими глазами, которые почему-то показались мне бандитскими. Возможно, он один из тех, кто время от времени устраивает в нашем Городе перестрелки. Даже очень возможно. Но сейчас это не имеет никакого значения.
Во-первых, я не могу выдать преследователям раненого человека. Так же, как не могу пройти мимо, бросив его на дороге.
А во-вторых, существует еще одна, более эгоистичная причина для того, чтобы помочь незнакомцу. Повторяю: я хорошо знаю, что происходит с нежелательными свидетелями. Вы меня понимаете, правда?
Черные глаза незнакомца уставились на меня с немым вопросом. Выразительно дернулась и приподнялась правая бровь.
Да. Так я и думал. Лицо подвижное, выразительное. Имея такое лицо, человек может вообще обойтись без помощи слов.
— Все в порядке, — отчитался я тихо. — Побрызгал кетчупом вдоль дороги. Будем надеяться, что это их обманет.
Незнакомец прикрыл глаза. Наверное, его одолевала страшная слабость. Насколько я помню, это один из симптомов большой потери крови.
— Давайте перебираться в дом, — сказал я.
Незнакомец открыл глаза и протянул мне здоровую руку. Я потянул ее на себя, спина незнакомца с усилием оторвалась от сиденья, и бледное лицо оказалось прямо напротив моего.
В этот момент незнакомец вырвал руку, приложил палец к губам и выразительно подмигнул. Могу поклясться, что глаза его были насмешливыми, словно мы играли в увлекательную детскую игру. Ничего себе, казаки-разбойники!
Я открыл рот, собираясь спросить, что это значит, но не спросил. Потому что мое, не столько чуткое ухо, уловило далекий треск ломающихся кустов.
