пользоваться не умел, сам надышался угарным газом. Сгорело, конечно, всё барахло, «вагонка» стен, огнетушители. Но мой компьютер со всеми данными… Мой почти научный, почти детективный труд. Я не мог прийти в себя. Заведующий больше беспокоился, глядя на меня, чем на чёрные стены. Он понимал, что я чувствую. Заботы по рассматриванию угольков взяли своё и он отошёл. Тамара позвонила из дома и охала как мы там, что же теперь будет и стоит ли ей вовсе возвращаться с больничного. Она ведь уже давно пенсионерка. Ещё никогда я не чувствовал такой зависимости от компьютера. Я был его прислужником, но потеряв его, стал вовсе рабом-египтянином, лишившимся бога-фараона. Я не знал, как мне дальше продолжать работать.
К счастью на все такие случаи, на каждый обугленный член, найдётся начальство и комиссия, чтобы быстро приводить в чувство. Мне дали строгий выговор за несоблюдение техники безопасности и направили на позорные курсы компьютерной грамотности и пожарной охраны. Мне предстояло сдавать экзамены по стёртым методичкам и получать минимальную зарплату. Оказалось, что очаг возгорания наиболее вероятно был в моём кабинете. Там, кроме компьютера, принтера и Уголовного кодекса опасных приборов не было. Даже чайник стоял на тумбочке в коридоре. Похоже, что я подставил всех работников нашей конторы смерти. Потом был перевод на полгода в Бюро экспертизы живых лиц, где я сходил с ума от выслушивания избитых и изнасилованных, и тосковал по трупам. Холодным и молчаливым. Коридоры Бюро были короткими и толстыми как шеи колхозников. Их столы предназначались для писанины, а не кройки и шитья распоротых животов. Вместо санитаров с последними хитами были секретарши с тонной косметики. В историях дышащих посетителей не встречалось наездов поезда, атаки быка и случайного выстрела на охоте. В мою голову они наливали своё нытьё о цветущих синяках. Я смотрел на посетителей и мне было нехорошо от их живости и энергичности.
После я ещё многое в жизни понял и передумал, и решал, и изменял. Но одна тайна перевешивала всё, что к тому времени я вырвал из книг и природы, из наставлений старших или копируя лучшее от коллег. Я перезвонил приятелю в район, уже полностью информированному о нашем общем экспертном несчастье и о моём личном горе. Ненужная без компьютера информация была просто напоминанием как раньше было хорошо и осмысленно жить в длинном коридоре. Благодарю тебя, о, мой районный собрат. Хотя всё уже не имеет смысла, поздно. Копирование базы данных, хранение где-либо за пределами кабинета я не предпринимал. Один из дуэлянтов был местным, второй приехал в район в командировку, они были вероятно незнакомы. Оба в течении последних двух лет посещали МРТ мозга. Местный в сети клиник «Радуга здоровья», в той же, что и все мои четверо игрек-трупов. Приезжий, назовём его L-труп, с добавочной бороздой с левой, а не с правой стороны, обследовался в сети «Семейная клиника». Дуэлянты были относительно здоровы, но всё же какие-то проблемы с бессонницей и мигренью удалось найти по медицинским картам. Их МРТ сохранились и не значили для неврологов ничего. Обе из МРТ-клиник были сетевыми с головным офисом экспертов в Москве. Все данные соответственно утекали с периферии туда. О пациентах в центр сообщался весь массив информации, от адреса и телефонов до файлов МРТ. После этого я позвонил в разные города, в Петербург, Казань, Воронеж по телефонам сети «Семейной клиники». Представился пациентом, у которого нашли аномалию в извилине лобной доли и спрашивал цену и запись на МРТ. Якобы я не доверял местным врачам и искал эксперта в соседнем регионе. Везде мне ответили, что примут меня без очереди и предлагали скидку в 50 %, если я приеду со своей «особенностью» в ближайшую неделю. Из Воронежа трижды перезвонили, записав мой телефон и уговаривали ехать к ним почти даром. По отрывочным данным из МВД, я узнал, что дело дуэлянтов закрылось без шума, прессы и докладов на ежемесячном сборе общества судмедэкспертов. Предоставленный сам себе в Бюро, за тонкой дверью, отделявшей меня от очереди избитых сожителями я размышлял над бороздами. На почве стресса после пожара и смены деятельности я смог построить лишь отрывочную, плохо собранную теорию. Проверять её у меня до сих пор нет ни моральных сил, ни времени. Я излагаю её здесь в простом виде, оставляющем место для дополнений и упрёков в пустом фантазёрстве.
Существуют два редких типа людей, мужчин, с врождённой особенностью развития коры полушарий. Как всякое структурное в нас, это имеет свои функции. Эти особенности должны давать двум типам какие-то физиологические свойства, способности, возможно, даже преимущества над нами, простыми людьми со стандартными бороздами и извилинами. Возможно у них есть сверхспособности не заметные при обычном медицинском осмотре. Очевидно есть и побочный эффект, например, головные боли или риск опухоли мозга. Люди микропопуляций Y и L вынуждены обращаться к врачам и делать МРТ не от хорошей жизни. Негативный эффект дополнительной борозды не позволяет им прятаться успешно. Клиники и врачи сливают информацию друг другу или в некий центр, где ищут этих особенных людей. Возможно совсем немедицинский центр. Врачи получают вознаграждения «из Москвы» за идентификацию добавочной борозды. Сети клиник МРТ развиваются чтобы охватить большее население. Нейрохирургам и неврологам сообщают через умные статьи, что без МРТ никакое лечение невозможно на современном этапе. Все личные данные доступны через клиники тем, кому они необходимы. Скорее всего Y и L субпопуляции враждуют, серьёзно воюют, конкурируют и когда обнаруживают с помощью данных после МРТ своего противника посылают на место командировочного убийцу. Они уничтожают друг друга, стараясь маскировать преступления под несчастные случаи. И той, и другой стороне кто-то покровительствует, представляет ресурсы для преступлений. Дела идут без препятствий, всё завершается без скандалов, журналистов и осуждения исполнителей и заказчиков. Обе стороны имеют высокопоставленных агентов в МВД, прокуратуре или ещё где-то, обе стороны не заинтересованы в огласке. Может быть вся верхушка и элита имеет добавочную борозду? Два ли лагеря в войне или больше? Причины этой войны насмерть, её масштаб и длительность мне неизвестны. Как эта вражда шла до появления МРТ? Вопросов много. И мне не придётся внести свой вклад в ответы на них. То, что подосланный санитар спалил мой компьютер или украл данные для одной из группировок очевидно. Как очевидно и то, что я не принадлежу ни к Y-, ни к L-людям. Иначе я бы уже давно работал на них или был убит. Возможно от МРТ в течение жизни я всё же постараюсь воздержаться. Так я
