Мы оказываемся в жилом комплексе рядом с тем, в котором живу я.
— Хочешь зайти посмотреть на мою квартиру?
Я пожимаю плечами.
— Отличненько. — Я хихикаю, выбираясь из машины.
Мы входим в грязную квартиру, стены которой оклеены плакатами: полуголая женщина, лежащая на машине, и «Ходячие мертвецы» (примеч.: популярный в Америке телесериал). Когда я мчусь через комнату, остальные плакаты расплываются и превращаются в смесь из сисек, задниц и зомби.
— Мой сосед по комнате здесь, но он уже храпит на диване. Он нас не побеспокоит. Теперь мы действительно можем познакомиться друг с другом. — Мы поднимаемся по ступенькам и входим в его спальню.
— Хорошо. — Я стою посреди комнаты, не зная, что делать дальше. Но потом я начинаю думать о дяде Эде и о том, что его больше нет. Я не в силах наслаждаться тем, что может предложить жизнь. Болезнь ограничила его существование. Может быть, на одну ночь, я не позволю своему беспокойству ограничивать меня.
Джереми приближается, и его рука начинает медленно скользить вверх по моему бедру.
— У тебя такая нежная кожа.
Я отталкиваю его руку и отодвигаюсь на дюйм.
— Что мы собираемся здесь делать? — Я осматриваю комнату в поисках места для отдыха. Вариантов не так много.
— Это. Приляг со мной на кровать.
— Зачем? — Интересно, глупый ли это вопрос? Я решаю, что да, но не могу взять свои слова обратно, поэтому жду ответа.
— А ты как думаешь? Мы можем поговорить и обняться. Находя контакт друг с другом. — Он садится на кровать и ложится на спину.
Я смотрю на него, раздумывая, хочу я этого или нет. Я пьяна, но не настолько.
— Разве мы не можем посидеть и поговорить? — Слова звучат немного невнятно, так как у меня пересохло во рту.
Он снова садится.
— Хочешь чего-нибудь выпить? Мы могли бы выпить водки.
— Нет, спасибо. — Не хочу показаться грубой, но я хочу уйти. Все идет не так, как я планировала. Если понадобится, есть окно, через которое я могу вылезти.
Я чопорно сажусь на его кровать. Он нежно гладит меня по плечу. Он терпелив и не торопится. Это приятно, и я начинаю расслабляться.
— Приляг со мной, — повторяет он через несколько минут. И затем Джереми откидывается на кровать.
Я колеблюсь, но, в конце концов, делаю то же самое. Это может быть, чем угодно, но только не комфортным.
— Напомни, на каком ты сейчас курсе?
— Я на первом курсе, а ты?
— Я уже выпускаюсь. Какая у тебя специальность? — спрашиваю я, когда его рука скользит по моему животу.
— Я учусь на фармацевта. — Он говорит это, как я полагаю, соблазнительным шепотом.
— Ах. — Мне требуется минута, чтобы задать еще один вопрос, и я начинаю чувствовать себя неловко.
Это не тот положительный опыт знакомства, который назначила мне врач.
— Тебе нравятся? Основные предметы?
Я думаю, что делать дальше, пока Джереми бубнит о лекарствах и возможностях работы в крупных фармацевтических компаниях. Мои глаза начинают закрываться, когда его голос затихает.
— Даниэль, ты слушаешь? — спрашивает он, прежде чем продолжить.
Я киваю, мои длинные каштановые волосы покрывают подушку. Но я не слушаю. Несколько часов назад у меня были большие надежды, что в этом году все будет по-другому. Серия романтических трагедий омрачала мою жизнь в колледже в течение предыдущих трех лет, но это выпускной год. Снаружи у меня все упорядоченно: оценки, отличное резюме, друзья; но внутри у меня беспорядок. Единственное, чего мне не хватает, — это любви.
Именно по этой причине я и оказалась здесь. Но я ведь не хочу просто переспать с кем-то, верно?
— Мне очень жарко, и я никогда не сплю в одежде. Нам просто нужно раздеться.
— Прошу прощения? — Мои глаза распахиваются.
— Мы должны раздеться. Я никогда не ложусь одетым в постель. — Джереми внезапно встает с кровати и начинает снимать одежду. Он медленно расстегивает свою окровавленную белую рубашку от Ральфа Лорена (примеч.: Ральф Лорен — американский модельер, дизайнер и предприниматель) и бросает ее на пол. Он снимает ботинки и расстегивает ремень. Потертые джинсы сползают на лодыжки. Я моргаю, не веря своим глазам.
Он снова ложится в постель, не снимая грима, берет мою руку и кладет себе на живот. Он гладкий, без волос, и мне интересно, бреет ли Джереми его. Если нет, то, что парень с ним делает, чтобы добиться такого результата?
Мое внимание возвращается в настоящее, когда Джереми проводит рукой по моей ноге. Он замолкает, пытаясь просунуть пальцы мне под юбку. Но мои ноги скрещены, а юбка, как вторая кожа, приклеилась к бедрам. Это нарушает его планы.
Пока он снимает зомби-грим, я пытаюсь очистить голову от алкогольного дурмана, который заполняет мой мозг, и понять, как я оказалась в этой ситуации. О, точно… Я хотела повеселиться, побыть нормальной. Не останавливаясь, Джереми кладет свою руку поверх моей и начинает вести мою руку вниз по животу прямо к своему пенису. Я трогаю его.
Я смотрю на часы: четыре часа ночи.
Самое время начать планировать побег.
#веселая ночь
Глава 3
1 октября
Несколько дней вы смотрите новости и спрашиваете себя, как такое могло случиться. Думаете, что вы уж точно никогда не окажитесь в таком положении. И вот однажды нечто подобное происходит с вами.
***
Пять часов утра.
Шаг первый — сесть. Шаг второй — бежать.
— Ну, это было весело и все такое, но мне нужно идти. — Слова вылетают из моего рта, когда я переползаю через Джереми. Пьяной походкой выхожу из спальни, в темноте спускаюсь по ступенькам и нахожу выход, даже не используя окно. Глубоко дыша, я шатаюсь в туфлях на платформе.
К счастью, мне нужно пересечь только небольшой участок травы и лесную тропинку, чтобы добраться до моей квартиры, но даже так я умудряюсь споткнуться дважды. Я вздрагиваю, когда вижу темную-темную фигуру, стоящую между деревьями, но, когда щурюсь, она исчезает. Надеюсь, Джереми не вызвал дядю Эда из могилы. При жизни от него было достаточно неприятностей. Мое воображение любит работать сверхурочно.
Я едва успеваю пройти через входную дверь и открыть замок, как меня пугает сообщение.
Джереми: Почему ты ушла? Я могу приехать, если от этого будет лучше.
Я вздрагиваю, еще раз проверяю дверь, чтобы убедиться, что засов закрыт, и направляюсь в душ.
Джереми снова пишет, хотя я не ответила не предыдущее сообщение.
Джереми: В четверг увидимся в профсоюзе. Скажем, в шесть?
Я: Что, прости?
Джереми: Помощь с органической химией. Ты собиралась позаниматься со мной.
Как я могла забыть?
Я: Действительно. Конечно.
После двадцатиминутного душа я лежу под одеялом, уютно устроившись в кровати. Три моих предыдущих кровати видели прискорбно мало захватывающих впечатлений, и сегодня это не изменилось. Я даю клятву, что в этом году все будет по-другому. Потом смотрю в потолок, и, когда душевное беспокойство стихает, засыпаю.
***
— Алло? — Мой голос становится хриплым, когда я отвечаю на звонок мобильного телефона.
— Мне так жаль, что я плакала прошлой ночью. — Мамин голос отчетливо слышен в телефоне. — Смерть дяди Эда была таким потрясением.
— Я сплю, мама. Приеду домой позже, хорошо? — Я сажусь, мокрая и потная. В моей спальне слишком жарко. Мои волосы еще влажные после утреннего душа.
— Не приезжай. Вот почему я звоню, дорогая. Вместо этого я навещу тебя.
— Разве тебе не нужно кое-что организовать? Я имею в виду похороны.
— Я не хочу, чтобы ты ехала домой, если в этом нет необходимости, но было бы приятно тебя увидеть. — Она говорит эти слова веселым тоном, но, похоже, что они слишком наиграны. — Как поживаешь?
Я стараюсь соответствовать ее фальшивой браваде в своем тоне.
— Я чувствую себя прекрасно. — Эти слова, кажется, стали моей мантрой. Думаю, не стоит говорить маме о том, как я лежала без сна часами, вспоминая все ошибки, которые допустила сегодня с Джереми. Первое — это сидеть с ним на диване. Я не должна была позволять Кайлу даже знакомить нас.
