Прекрасная незнакомка мило улыбнулась всем присутствующим и упорхнула в другую комнату. И только тогда большинство мужчин смогло выдохнуть.
– Кто это?
– Это? – понимающе усмехнулся брат. – Гроза всех невест и жен Райхена и несбыточная мечта всех неженатых мужчин. Не будь магом, она была бы самой завидной невестой в этом году.
– Она – маг? – удивился я и понял, что совершенно забыл сделать привычное и естественное с раннего детства дело: посмотреть на ее ауру.
– Шеала Асмуд аха Астреяр. Я не видел ее в деле, но по слухам – она талантлива.
– Не слышал о ней раньше, – признался я.
Шеала – странное имя. Наверное, просто случайность…
– Неудивительно. Ей всего семнадцать, три года назад она еще училась.
Неожиданно я почувствовал на себе враждебный взгляд и касание чужой силы. Я резко развернулся и собрал силу, готовый ударить по кому угодно. Данте едва успел схватить меня за плечо и остановить.
Два мага из клана Астреяров посмеялись над моей реакцией и не поняли, как близко были к смерти. Они ушли, бросив на прощанье пару презрительных взглядов. Я бы не удивился, если они адресовались только мне. Но на Данте маги тоже смотрели с ненавистью и презрением.
– Я чего-то не знаю?
– Да, мы окончательно разругались с Астреярами. И всего месяц назад один из них нарвался на Кали. Теперь мы фактически на грани войны.
– Понятно.
Нарваться на Кали – этого и врагу не пожелаешь. Спокойная и обычно сдержанная девушка не умеет драться, но не любит проигрывать. А еще она очень хорошо умеет убивать. Даже сейчас я лучше выйду одновременно против всех старших магов своей семьи, чем один на один с Кали.
– Он что, не знал, кто такая Кали?
– А кто теперь знает, что он знал, а чего нет? Она сказала, что он напал без формального вызова…
Идиот.
– Хорошо, что пока все держат себя в руках. Мы на всякий случай загнали всех молодых домой. Астреяры, наоборот, держат своих на виду. Но до открытых схваток дело не доходит.
Я только вздохнул в ответ. Стоило ли возвращаться домой после двадцати лет непрерывных войн, чтобы опять оказаться замешанным в войну кланов? Но выбора у меня нет. Как бы ко мне ни относились и что бы я сам ни думал – клан есть клан. И жизнь хладнокровной убийцы Кали мне дороже жизни молодой, наивной и прекрасной девчонки.
– А теперь еще и ты.
– А что я?
– Стал советником императора. Астреяры недовольны.
– А другие кланы?
– Выжидают, – коротко ответил Данте.
Конечно. Что же еще им делать? Кархары только рады тому, что два крупнейших клана в ссоре. Если мы и Астреяры ослабим друг друга, они станут сильнейшим кланом. А остальным вмешиваться в такую схватку не стоит. Порвут и не заметят.
После разговора я решил, что для первого выхода в свет этого достаточно, и вместе с Арьей собрался домой. По дороге поблагодарил хозяйку за прекрасный вечер и заметил, как Ричард тянет напившегося Харальда к выходу. Сам он выглядел так, словно и не пил вовсе.
На следующий день я ближе к обеду отправился в главное отделение жандармерии Райхена. По дороге быстро просмотрел короткий доклад, приготовленный Мелиссой.
Хаз Клайвиц принял меня сразу. Он занимал свою должность уже пятнадцать лет и все это время ухитрялся лавировать между разными политическими группировками, так чтобы ни с кем не оказаться в одной лодке, ни с кем не поругаться и ни перед кем не быть в долгу. За это многие называли его «скользкой тварью» и «изворотливым лисом», но эти многие приходили и уходили, а Хаз оставался.
Вот и сейчас он смотрел на меня с хорошо скрытой иронией. Раньше я к нему приходил как проситель, а сейчас явился почти как начальник. Глава жандармерии считал, что я пришел за тем же, что и все: кого-то отмазать, пропихнуть своего человека на нужное место или предложить за определенное вознаграждение закрыть глаза на какое-нибудь дело.
– Я вам расскажу одну историю. Без имен, но вы и сами обо всем догадаетесь, – неторопливо начал я беседу. – Пару дней назад в районе портовых складов на мага и его прекрасную спутницу было совершено нападение.
– Никто не обращался с заявлением, – пожал плечами Хаз Клайвиц.
– Верно. Маг убил нападавших сам и убрал тела. На этом инцидент для него был закончен. Но меня заинтересовал один факт. На мага напали не его враги, не его политические противники, нет, на него напали самые обычные грабители. В Райхене. Днем. Прямо на улице, и не в Нижнем городе, а в порту.
Я сделал паузу и выразительно посмотрел на собеседника.
– Сейчас опасное время, – равнодушно заметил он, явно не понимая, к чему я клоню.
– Опасное – не то слово, – резко сказал я. – Райхен никогда не был спокойным городом. И по утрам нередко находили свежие трупы. Но никогда раньше не нападали так открыто и нагло, среди бела дня, прямо на улице, да еще с использованием артефактов колдунов. Я думаю, обычные люди давно вправе задать вопрос: «Куда смотрит власть?»
– Вы пришли об… – нахмурившись, заговорил было Клайвиц, но я его перебил:
– Нет, я пришел разобраться с проблемой. Тем или иным способом. С вашей помощью или без нее.
– Это приказ его величества?
– Нет, – помедлив, ответил я и многозначительно посмотрел на него. – Это, скажем так, моя личная инициатива.
Я сказал чистую правду. А за его заблуждения я не в ответе.
– Ну, раз это «ваша инициатива»… – Хаз с понимающим видом закивал – мол, знаю я, с чего вдруг советники императора занимаются такими делами. – Тогда давайте поговорим. Что вы намерены сделать?
– Я еще не решил, – ответил я честно. – Пока только собираю информацию о проблеме. И меня интересует ваше мнение. Чего лично вам не хватает, чтобы разобраться с преступностью?
– Людей, – сразу ответил начальник жандармерии. – У нас нет никаких проблем с обеспечением, но катастрофически не хватает людей. Простых жандармов для патрулирования улиц, я уже не говорю о сыщиках.
– С чего вдруг такая нехватка кадров?
– Из-за войны и из-за роста преступности. Часть сотрудников ушла добровольцами на фронт, на смену им пришли новобранцы. А от них толку как от козла молока. Гибнут на улицах как мухи. А дальше все по цепочке. Жандармов перестали бояться. Преступники обнаглели и открыто вышли на улицы, а у нас и так мало сотрудников. Люди стали гибнуть еще чаще. На смену им пришлось брать очередных новобранцев, а их нет времени учить. Все пошло по нарастающей. В город хлынула масса оружия, в том числе и магического. И теперь у нас богатый город, в котором много сброда, оружия, возможностей наживы – и мало блюстителей порядка.
– Я понял вас. Если жандармов на улицах не боятся, значит, для рядового задержания нужно привлекать в несколько раз больше сил, чем раньше.
– Вот именно.
– Что вы предприняли?
– Я подал обращение в Ассамблею дворян с просьбой расширить полномочия жандармов, увеличить финансирование и штат сотрудников, а также приказать городской страже патрулировать улицы, а не протирать штаны в казармах. Но даже до рассмотрения просьбы дело не дошло. Дворяне сейчас заняты внешней политикой. Совет магов отказался даже принимать мое обращение. Я обращался к его величеству, но он тоже занят и посоветовал побеспокоить Ассамблею.
– Понятно.
– Я был бы очень признателен вам, Маэл Лебовский, если бы вы повлияли на Ассамблею дворян.
– Есть и другие пути решения нашей проблемы.
– Какие, например? – хмыкнул Хаз.
– Если вдруг численность преступников резко упадет, а их наглость снизится, вам по-прежнему будет требоваться так много людей? Или вы сможете справиться имеющимися силами?
– Это зависит от того, как сильно уменьшится число банд грабителей. С карманниками, ворами и мошенниками мы уж как-нибудь разберемся. Грабежи на улицах – вот наша главная проблема.
– Вот и хорошо.
Я поднялся и пошел к выходу.
– Сударь Маэл, – окликнул меня старый жандарм, – как вы собираетесь выследить грабителей и уничтожить их? Какими методами?
– Хм. – Я повернулся и посмотрел на него. – Вы достаточно умны, чтобы понять, какие способы я использую, и закрыть на это глаза.
– Хорошо, – усмехнулся Хаз Клайвиц.
Тирион лениво ковырялся вилкой в тарелке и недовольно поглядывал на меня. Арья с изяществом, присущим только аристократам, пила чай. Внешне девушка была невозмутима, но глаза ее выдавали. Она посмеивалась над хмурым парнем.
Надо сказать, что, когда Тирион злился, он напоминал нахохлившегося птенца. И это действительно выглядело забавно. Может, поэтому мне так нравится его злить?
– Может, ты все-таки поинтересуешься моим мнением?
– Нет, – тоном, не допускавшим возражений, ответил я.
– Замечательно, – проворчал он. – А я думал, что рабство у нас запрещено.
