муж, — напомнил он и назидательно поднял перст к небу. — Я должен многое знать. Впрочем, когда сюда заявился конунг Гутфрит, все и так было ясно. Между лумлендцами и мерглумцами отношения примерно такие же.
— Один народ, один язык, но…
— Но, — кивнул монах. — Именно это “но” и привело к череде войн. Некогда Лумленд и Мерглум были единым королевством. Лет сто держались после падения империи древних. Но затем, как водится, начались споры. Споры за земли, за права, за торговые пути… Некогда этими землями правил единый род, но затем его потомки настолько отдалились друг от друга, что образовали собственные королевские семьи. И каждая считает себя выше другой.
— Однако сейчас королевства не воюют, — заметил я.
— Да, но и дружбой это тоже сложно назвать. Оффа же неспроста отдал Беору за Эдельхуна. Мерглум ослабел после смерти его отца, самого Оффу ввиду его юности немногие восприняли всерьез, а за его троном ведется непрерывная борьба между олдерменами за влияние. В такой ситуации, реши Лумленд атаковать нас, шансов у Мерглума было бы немного. Ведь еще и вы, северяне, подтачивали наши земли с юга. Мерглум не смог бы воевать на две стороны. Поэтому король решил породниться с возможным врагом, дабы его усмирить. Этот враг хотя бы понятнее…
— Что ж, вот мы и подошли к врагу, — кивнул я. — Что за человек этот Эдельхун?
Велстан отпил немного отвара и поморщился.
— Меда ты пожалел… Что до Эдельхуна, то выдающимся человеком я назвать его не могу. Суровый муж. Набожный — насколько набожным может быть знатный мужчина, который к тому же еще и воин. Однако и известных пороков за ним не водится…
— Бить и насиловать жену — это не порок?
— Она принадлежит ему, Хинрик. Ты же знаешь, что предписывают наши законы. Жена да будет под покровом мужа своего, под его защитой и волей. Беора знала, на что шла. Мало кому даже из знатных дочерей удается найти счастье в браке. В детях — безусловно. Однако за время своего недолгого брака Беора так и не понесла.
Может и к лучшему.
— В этом, к слову, и заключается большое беспокойство олдерменов. Ситуация с наследниками в обоих королевствах не самая обнадеживающая, — продолжил Велстан. — Оффа молод и еще не женат, хотя помолвлен с одной из дочерей индумского короля. Но ей всего двенадцать, так что вопрос деторождения несколько преждевременный.
— А Лумленд?
— Король Эдельвольф, старший брат Эдельхуна… Что ж, ему уже за пятьдесят, но ни в одном из двух браков наследников так и не появилось. Сейчас он готовится жениться в третий раз, но на чудо надежды мало. И на данный момент королю наследует Эдельхун.
Я кисло улыбнулся.
— Хорошо же он устроился.
— Несомненно, — кивнул Велстан. — Потому что брак с Беорой может со временем позволить Эдельхуну вновь объединить два королевства. И их наследник сможет попробовать собрать расколотые земли воедино.
Звучало это все как хороший и крепкий план. Только вот сверам и Свергло в нем явно не было места. Да и Беора… Мне вдруг стало интересно, а что она сама думала по этому поводу? Нет, понятно, что раз она предпочла плен у северян-варваров теплому чертогу мужа, то ее брак явно был далек от мечты. И все же… В ее руках могла оказаться такая власть, а наследник Беоры при определенном везении и грамотном подходе мог и вовсе войти в историю как выдающийся правитель.
Что же Беора на самом деле задумала?
— В этом плане есть слишком много вещей, которые от Эдельхуна не зависят. Например, Оффа может подарить Мерглму наследников через несколько лет, и тогда мечты о Мерглуме пойдут прахом.
— Мы живем в неспокойные времена, начертатель. Не мне тебе объяснять, в насколько неспокойные. Хвори, битвы и прочие оказии не щадят никого.
И еще многое зависело от страстей самого Эдельхуна. Если он действительно так желал власти, то мог и помочь своему брату-корою отойти в мир иной бездетным… Странно, что не сделал этого раньше, но, быть может, на то были свои причины.
— Продолжая рассказ об Эдельхуне… Он всегда был несколько замкнутым. Много читал, собрал хорошую библиотеку. Сам не изучал южных языков, но добыл себе переводчиков, которые работают над переложением священных текстов на наш язык. При этом и о битвах Эдельхун не забывал — его тренировали с малых лет, и все пошло впрок.
— Да уж, это я уже оценил, — прокряхтел я.
— В еде и вине излишеств не допускает, все церковные ограничения соблюдает, если они не выпадают на военные походы. Как известно, воинам простительно не блюсти пост.
— Женщины?
— Беора — его вторая жена. Первую он взял в семнадцать, она была дочерью влиятельного олдермена. Брак продлился всего пять лет. Один ребенок родился мертвым, второй пережил мать всего на три года, а третий погиб вместе с матерью при родах. После смерти последнего сына этого Эдельхун долго не женился и даже не заводил постоянных дам для утех. Поговаривали, что он и вовсе решил посвятить жизнь богу и отречься от мира… — Велстан задумался. — Мне известно, что он много внимания уделял духовным поискам. И вот внезапно для всех спустя почти пятнадцать лет он взял в жены Беору. Это было неожиданно для многих. Но, полагаю, на него давил статус наследника короля Лумленда.
Что ж, пока мозаика складывалась. И это объясняло, почему именно Беора: наследнику трона дочь олдермена бы не подошла.
— Хорошо, с этим стало понятно, — кивнул я. — Расскажи, что это были за духовные поиски?
Монах залпом допил отвар и уставился на пустую чашу.
— Эдельхун искал то, что уже давно утрачено, если оно и вовсе когда-то было, — с легкой улыбкой проговорил он. — Он искал следы бога. Следы его пребывания на нашей земле, ибо веровал, что они способны подарить ему великую силу.
Глава 4
Мне почему-то сразу пришло на ум то странное видение про пустыню и каменный столб со спиралью. Это ли не следы бога?
— Что именно он искал? — я подскочил к Велстану так резко, что тот вздрогнул и отшатнулся. — Мне нужны подробности!
— Д-да… Не знаю я толком… Могу только строить предположения…
— Так строй!
Мне была нужна любая мелочь. Я должен был понять, как Эдельхуну удалось одолеть моего фетча и разорвать цепочки моих заклинаний. Сперва мне думалось, что олдермен мог заручиться помощью сильного начертателя, как в свое время сделал Гутфрит. Но чем подробнее я вспоминал случившееся в том лесу, тем сильнее убеждался, что дело было не в
