и у во всём похожего на него Антона, нрав был бешеный. Это З.А.Е, конечно же, тоже знала. И показательное шельмование Лины отнюдь не на Лину рассчитывала. Рэй искусал все губы, переломал на мелкие огрызочки карандаш, но на этот раз на провокацию сумел не поддаться. И мерзкая Бельская это поняла.
— Открыли учебники на третьей странице! — велела она, как ни в чём не бывало, не соблаговолив поинтересоваться присутствием Любы Шубиной и Лëхи Яковлева. Рэй облегчëнно вздохнул — пытка кончилась. Настала тишина, нарушаемая только торопливым шорохом книжных листов. Но не успел Рейден прочесть двух первых фраз из главы "Введение" к разделу "Кинематика", как из его сумки раздалось оглушительное верещание коммуникатора. Внутри у активити похолодело — для обычных звонков у него был поставлен более мелодичный сигнал, отрывок из хита питерской группы "Напалм и фосфор". А этот был для самых тревожных и срочных. Которые отправитель снабжает пометкой "Экстренно".
— Майно-Коломенский! — немедленно среагировала физичка, — Дай сюда коммуникатор! Быстро!
— Это "экстра!", — бросил Рэй, хватая сумку и выскакивая вон из класса. Бельская дëрнулась поймать, но, к счастью, не успела. С воющей сумкой в руках он пронëсся по пустому гулкому коридору, рванул на себя дверь туалета для мальчиков, заперся там на кстати подвернувшуюся швабру и только тогда нажал "Приём".
— Привет! — послышался из прибора перепуганный голос Чернобыльникова, — Посылай всё в ХОЯТ и срочно давай ко мне! Совсем срочно!
— Ты рехнулся, Тоха, блин с трансуранидами? Я на физике сижу! То-есть сидел… Меня Бельская теперь сожрëт, придурок!
— Ср… ть я хотел на твою физику! — в Тошкином голосе Рэю явственно послышались слëзы, — В ХОЯТ физику! Рэй, у меня отец пропал!
— К-как пропал? — злость моментально схлынула, сменившись страхом, — Что значит: пропал?
— Как-как… Как пропадают! Спал у себя в кровати, а я рядом книжку читал. Пошёл на кухню за питьëм, вернулся, а его не-е-ет!
— Тох, не фони! — задыхаясь от тревоги, выкрикнул Рэй в динамик прибора, — Только не фони, ничего не предпринимай, я сейчас приду! То-есть мы сейчас придём!
— Я н-не фоню, — непривычно слабым и послушным голосом сказал Чернобыльников, — Только давай скорее!
— Пять минут! — пообещал Рэй и нажал "Отбой".
Закрыл глаза, сосредоточился, дотянулся телепатически до Феи Озера.
— ИАЭС! У Чернобыльникова беда! Бросай всё и под любым предлогом к нему. Эрику скажи тоже.
— И Дайичи сообщу! — немедленно отозвалась Лина, — Телепортируйся там быстрее, я скоро!
Всё-таки на чемпионате мира по хладнокровию Лина Литвинова была бы самым главным судьëй.
Диск 2. ТОЛЬКО ПЛОХИЕ НОВОСТИ Фрагмент 1
Рэй материализовался в знакомой до последнего пятнышка на линолеуме прихожей Назаровых, бегло мазнул взглядом по старому пузатому шкафу и календарю с рыжим котиком в цветах. В квартире стояла вязкая недобрая тишина. Звонко тикали большие настенные часы на кухне, почему-то до неестественности громко и отчëтливо. Везде горел свет. Телефонная трубка, не положенная на рычажки, чуть покачивалась, свешиваясь с комода.
— Тоха! — позвал Рэй, — Ты где?
— Тут я! — встрëпанный Чернобыльников вышел из родительской спальни, — Я собаку на лоджии закрывал. А то он воет, а там артефактов звукоизолирующих напихнуто.
— Остальных нету ещё?
— Не пришли, я же тебе первому позвонил, — Тошка подобрал несчастную трубку и злым нервным движением водрузил на место, — Ты это… В комнату проходи! Стоишь, как вышка ЛЭП в поле!
— Я по коммуникатору не особо что понял, — Рэй скинул кроссовки и открыл дверь в тошкино логово, — Блин с плутонием, куртку в школе оставил, ну, да фиг с ней! Говори, короче!
В комнате чернобыльского активити, как всегда, царил невероятный бардак. На незаправленной кровати валялись книжки, смятая вчерашняя "Новгородская правда" и какие-то компьютерные детали. Куча скомканной одежды громоздилась на стульях. Целые монбланы книг, бумаг и какой-то мелочëвки высились на письменном столе, на подоконнике и даже на полу. Довершала картину ярко-красная доска гравискейта, прислонëнная к шкафу. С фотографий на стенах на разгром осуждающе смотрели ликвидаторы последствий чернобыльской аварии.
— Да толком нечего рассказывать, — Антон плюхнулся на кровать и тут же, зашипев от неожиданной боли, вытащил из-под задницы какую-то угловатую запчасть, — Мы со смены утром пришли, чаю попили и легли спать. Ну, в смысле, отец лëг спать, а мне не хотелось, так что я у него в комнате сидел, читал "Час Быка". Потом пошëл в кухню за питьëм, возвращаюсь, а его нету, блин…
— А мать где?
— На дежурстве в больнице, слава Зоне! Я ей пока не звонил, и… И Рэй, поставь какую-нибудь защиту храмовскую. Чтоб мама с меня мысли ни одной не считала. Ну, по крайней мере, пока мы хоть что-нибудь не поймëм!
На Тошку было жалко смотреть. Обычно неутомимо жизнерадостный, сыплющий шуточками, вечно что-то смачно жующий, сейчас он напоминал то ли смертельно больного, то ли к расстрелу приговорëнного. Рэй цеплялся взглядом за улыбающиеся лицо Владимира Правика на светлой стене.
— Думаешь, она ещё ничего не почувствовала?
Тошка дëрнул себя за пуговицу рубашки.
— Скорее всего. У неё ж, сам понимаешь, всегда аврал и завал. Так что, если она что и считывает, то пациентов. Но ты всё равно поставь, для надëжности!
Своих названных родителей — ВИУРа Александра Николаевича и хирурга Тамару Алексеевну Назаровых, Тошка обожал. С самого первого дня знакомства. И с того же первого дня без малейшего смущения звал их папой и мамой, хоть про себя, хоть вслух. У Рэя так же легко говорить про своих долго не получалось, а Дайичи до сих пор прибавлял к тëплым домашним словечкам церемонное "-сан": мама-сан и папа-сан. Как с этим было у Лины, Рэй точно не знал, и не удивился бы, если Фея Озера обращалась к ним " товарищи" и по должностям. Эрик про своих любил говорить "предки".
В общем, Тошка из них пятерых, был, наверное, самым домашним и семейным. Но если отцу Чернобыльников привык без утайки рассказывать и доверять всё, то от матери стремился скрывать даже самые маленькие неприятности — берëг. Признавался, что они у него были только, когда всё плохое уже заканчивалось. ВИУР Назаров был в этом с сыном полностью солидарен, считая, что разгребать проблемы — дело исключительно мужское.
В коридоре послышалась возня, какой-то стук и сдавленное "ой". Похоже, Эрик и Лина вышли из портала менее аккуратно, чем это удалось сделать Рэю.
— Ты ставь! — Тошка улетучился и через минуту вернулся уже в сопровождении Феи Озера и питерского ВВЭР.
— Бельская нас линчует, — вместо приветствия похоронным голосом сообщил Эрик.
— В одиночку никого линчевать невозможно, — не менее мрачно поправила его Лина, —
