— Проваливай из моей тачки, сука, — рявкает он, и следом щелкает замок.
— Не скучай, Егорчик, — прощаюсь я, вылезая из машины, которая в следующий момент с визгом срывается и исчезает за поворотом.
В руках звонит телефон. Такси — подано.
Дорогие читатели! Если вам нравится эта книга, пожалуйста, поддержите меня звёздочками! Это абсолютно бесплатно: D Вам — не сложно, а мне — приятно!
Глава 3. Охота
Тимур:
Она не ожидала, что сегодня я задеру её узкое платье до талии и посажу на стол переговоров. Да, девочка явно насторожилась смене моего настроения, когда я, без лишних слов, нарушил наш утренний ритуал. Она искусно смотрит на меня, закусывая пухлую губу, когда я стаскиваю с неё белье. Не сопротивляется, будто ждала сегодня именно этого — меня, взбешенного и желающего натянуть её на свой член.
Вывела. Она меня вывела из себя всего за несколько минут, и я, как мальчишка, срываюсь на другой. Аня едва сдерживает стон, когда мой член оказывается в ней. Девочка так спонтанно не привыкла, сжавшись, удивленно заглянув в мои глаза. В них до сих пор пылает ярость, бурлящая и кровожадная. Она требует возмездия!
Жаль только, что вместо наивной практикантки, которая по одному моему кивку опускается на колени или разводит ноги — не эта взбалмошная стерва с дерзким языком.
Я с усилием воли заставляю себя сдерживаться: не прикладывать силу, не вколачивается в девичье лоно, не позволять себе распускать руки на нежном, почти невинном теле. Аня — здесь не причем, сегодня она действительно работает только для сброса моего животного напряжения, до которого довела меня Виктория. И у меня действительно получается взять себя в руки, представляя, как именно я трахну Мурку: возьму её за шкирку и вставлю по самые яйца, чтобы не смела больше так со мной разговаривать!
Аня тянется к моим губам, но они до сих пор горят по другой женщине, которая была сегодня так ко мне близко и в тот же момент слишком далеко. Я не позволяю Ане к себе прикоснуться, сжав её затылок, прижав к своему плечу. Она тихонько стонет, шепчет какую-то банальную ерунду, а я смотрю на дверь своего кабинета, вспоминая, как припирал к ней Викторию…
— Тимур Давидович, запланируйте совещание через корпоративную почту. Я свободна только в среду после полудня. Хорошего дня, Тимур Давидович! — ответила мне Виктория Владимировна, когда я пригласил её в свой кабинет, для внепланового обсуждения проекта.
Конечно, я не собирался с ней обсуждать этот чертов проект! Виктория поняла моё требование только с третьего раза, когда я едва не сорвался к ней сам. Это её привычное поведение, но сейчас меня царапает её холодный тон и то, что она меня всеми силами старается избежать.
Она вошла раздраженная с нескрываемым вызовом в изумрудных глазах, знатно хлопнув дверью. Я с сожалением осмотрел её очередной строгий костюм темно-синего цвета, вместо юбки, которую она обещала найти для моего настроения.
Мне действительно показалось, что я заметил в её движениях нечто кошачье, такое утонченное и грациозное, когда она прошла к креслу пред моим столом и села, открыв блокнот, выжидающе клацнув ручкой. Она вытесняет меня из зоны моего комфорта одним только взглядом!
— О каком проекте идет речь? — она потребовала дать ей быстрые и четкие ответы на вопросы.
Дамир был прав: я действительно распустил свой персонал и даю слишком много вольностей.
На мой острый взгляд Виктория лишь требовательно дернула бровью, и клянусь богом, она ощущала себя так комфортно, как только можно было себя ощущать самоуверенной женщине при своём боссе. Казалось, начни я её отчитывать, и она найдет чем упрекнуть меня в ответ.
— О проектировании наших отношений, — я говорю прямо, игнорируя загадочность или недосказанность.
Прошедшие выходные для меня были словно пытка. Она сбежала от меня. Я не идиот, и понимаю, когда женщина не решилась на близкие отношения… Но забыть о ней я не смог. Работать тоже оказалась невыносимо, как и отдохнуть. Мысли переполнились женщиной и её мурчанием, когда она кончила едва я к ней прикоснулся.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Её оргазм был неожиданным, когда я хотел только подразнить её, склонить к сексу и активным выходным в моей постели… А вышло то, что она дрожала в моих руках от удовольствия. Я резко стал голодным, не просто по сексу, а по этим живым и ярким эмоциям, которые я мог дать и получить полную отдачу в ответ.
— Я же сказала, что вы мне не интересы, Тимур Давидович, — холодно напоминает Виктория.
В упор смотрю на её эмоции, которые Виктория никак не проявляет. У неё хорошая выдержка. Она расслаблена, говорит четко и без каких-либо женских намеков. Но на самом ли деле я настолько ей безразличен, как она мне это демонстрирует?
— Ваше удовольствие утверждало мне совсем иное, — я напоминаю ей о том оргазме, которое точно не оставил равнодушным никого из нас.
— Прискорбная случайность, — её тон меняется. Она злиться, а значит явно чувствует что-то, скрываясь за маской безразличия и ярости.
— И часто вы попадаете в такие прискорбные случайности, Виктория? — не могу сдержать смешка, наблюдая, как глаза Мурки буквально вспыхнули в огне раздражения.
Она как полымя, в которое я могу шагнуть без оглядки и раздумий.
— Не реже, чем вы, Тимур Давидович.
— Странно. Мне казалось, что удовлетворенную женщину невозможно довести до оргазма за пару минут, — я склоняю голову, внимательно рассматривая, как багровеют скулы девушки. Я бы умилился, если бы её взгляд не был столь убийственным.
Она чертовски горячая!
— Мой вам совет, Тимур Давидович, — она медленно поднимается, захлопнув блокнот, не отводя от меня взгляда, — присуньте свой член Васильевой как можно скорее, иначе из ваших ушей вот-вот да начнёт дымиться, — отвечает резко, явно удерживаясь, чтобы не повысить свой тон.
Моя сотрудница разворачивается и уходит, отстукивая ритм соблазнительно-высокими каблуками, а я поднимаюсь следом в негодовании.
Широкими шагами нагоняю Викторию у самой двери, с характерным грохотом закрыв дверь перед её носом. Она стоит ко мне спиной также, как и вечером в пятницу, и я делаю последний шаг, чтобы прижать её грудью к двери, а самому упереться пахом в её ужасно сексуальную задницу.
Ну же, Мурка. Я не верю в твой напускной холод.
— Это самый верный способ, чтобы увидеть моё заявление об увольнении. Сегодня же, — шипит Виктория, но не дернулась, даже не попыталась оттолкнуть… А вот маленькие девичьи кулачки сжала до побледневшей кожи. Хорошая выдержка созревшей женщины.
— Может, тогда ты будешь более восприимчива к моему вниманию? Неужели, в твоей умной головке поместился стереотип и рабочем романе? Я предлагаю тебе серьезные отношения, а не быстрый секс в моем кабинете.
— В моей голове только один стереотип, Тимур Давидович. Вы воспользовались своим положением, как директора, и моим опьянением, — объясняет мне Вика, а я хмыкаю ей в шею, едва прикасаясь губами к чувственной коже.
Хорошая тактика, но я не узколобый идиот, чтобы на это повестись.
— Ерунда, Мурка, — я не выдерживаю и кладу руки на её талию, услышав судорожный выдох. Как бы она не пыталась сдержать своё лицо и скрывать эмоции, ощущение и тело её очень даже подводили. — Ты уверенно флиртовала, угощала намеками и прикасалась ко мне. Алкоголь раскрепостил тебя и дал ощутимый толчок в мои руки. Я не подвел никого из нас.
Она молчит, пронзая дверь взглядом, словно ждет, пока она испарится, а я веду носом по её чувствительной шее. Виктория внезапно крутанулась в моих руках и толкнула в грудь с такой силой, что я сделал шаг назад. Вроде такая хрупкая, а силы хоть отбавляй!
— По-хорошему не понимаешь? — она смотрит на меня дикой кошкой, зашипев. Я увидел в ней не просто огонь, а пламя, которое может обжигать и жечь всё на своём пути. И, черт возьми, меня это заводит! — Тогда скажу доходчивее. Попробуешь меня зажать ещё раз — и тогда весь офис будет обсуждать то, в какой позе ты трахаешь студентку. Ты меня понял?
