Заботливо обхватив плечо юноши, Фарель прошептал:
- Прошлое должно быть твоим посохом на путях жизни. Ты можешь столкнуться с предательством, упасть или наткнуться на камень, но с помощью воспоминаний о прошлом ты всегда сумеешь подняться и пойти дальше.
- Но, мэтр, ведь этот посох может разлететься на куски...
- Не будь дерзким. Этот посох коренится в источнике жизни, и его не так-то просто сломать.
- Но может иссякнуть сам источник, его могут отравить. И тогда посох превратится в никчемную хворостину, мертвую ветку...
Внезапно из полумрака донесся ломкий старческий голос:
- Коли так произойдет, это не страшно, если живо само дерево, породившее эту ветвь.
Оглянувшись, Януэль различил в темноте стеклянное поблескивание. В освещенном пространстве появилась сгорбленная фигура мэтра Игнанса. Фарель, склонив голову, отступил в тень.
- Ты не понимаешь силы воспоминаний, мой мальчик. Тебе еще не представилось случая оценить целительный и вдохновляющий аромат прошлого. Со временем это придет. Но Фарель воистину прав: этот посох невозможно сломать. Стоит выпустить его из рук, и он перекроет тебе путь. Необходимо принять его, иначе ты вмиг окажешься на обочине.
- Но ведь вы ничего не знаете, - запротестовал Януэль.
Вдруг до юноши дошло, что он допустил невероятную дерзость, и черты его лица исказились. Впервые к нему обратился старейшина лиги, хотя обычно мэтр Игнанс ни с одним учеником не говорил напрямую. Теперь же после утреннего молчаливого поединка в трапезной он явился в залу Завета, чтобы побеседовать с ним. И именно здесь, в этом священном месте, Януэль осмелился противоречить ему!
- Не знаю? - откликнулся старец. - Что я должен знать, мой мальчик? Для меня важны успехи, достигнутые тобой за все эти годы. Ты наделен неоспоримым даром, коего не в силах затмить никакое воспоминание. Дар этот нелегок, но его бремя ничто в сравнении с будущим. Твой путь простирается за горизонт, и это для меня куда важнее, чем то, что ты оставил позади. Мэтр Игнанс выпрямился и скрестил руки. Символ Завета на его лбу, казалось, почти растворился в сиянии свечей. - Не стоит испытывать страх перед будущим. Ты доказал, что не страшишься опасностей. Доказал, что можешь общаться с Фениксом, можешь завоевать его доверие. В моих глазах этого достаточно. У тебе нет ничего от прошлого - ни страха, ни боли.
- Возможно, это так, но я не могу отринуть его, - возразил Януэль. Оно бьется внутри моего черепа, как зверь, заключенный в клетку. Прошлое навязчиво, мэтр, оно не остановится перед тем, чтобы как-то помешать моей связи с Фениксом.
- Мне ведомо это. Я наблюдал за тем, как ты работаешь. Ты чересчур опасаешься поражения, излишние предосторожности сковывают твои силы. Знаешь ли ты, что чаще всего нам приходится воспитывать в учениках умеренность и терпение? Все они жаждут стать фениксийцами, а сами не способны прислушаться к сердцу Хранителей. Ты, мой мальчик, - произнес он, уперев указательный палец в грудь Януэля, - ты умеешь его слышать... Вот что делает тебя исключительно одаренным фениксийцем. К несчастью, ты не смеешь применить свой дар, ты будто страшишься этого. Я понимаю, до прихода в Башню ты любил жизнь. Сужу об этом по незначительным деталям, которые мне удалось подметить, по тому, как быстро тебе удалось постичь науку пробуждения Фениксов, которая являет собой вершину этой любви к жизни. Поэтому ты испытываешь колебания в преддверии Возрождения. Частица тебя считает, что ты недостоин этой высокой игры, затрагивающей само существование достославных и благородных Хранителей. Оставь это заблуждение, Януэль, оставь...
Голос мэтра пресекся. В поисках опоры он нащупал спинку кресла и с помощью Фареля медленно опустился в него.
Растерянный Януэль не знал, что и думать о вмешательстве старейшины Башни. Почему он избрал именно этот день, чтобы высказать ему все это? Он, который до сих пор лишь изредка шепотом благословлял учеников. Связано ли это с тем, что случилось утром?
Игнанс в свою очередь простер руку над кристаллами Священного Пепла, предназначенными Януэлю. Со вздохом он обратил к юноше свои незрячие стеклянные глаза и сказал:
- Ты считаешь, мой мальчик, этот Хранитель достоин твоего дара?
Януэль нахмурил брови:
- Не знаю, мэтр. Я лишь полагаю, что сам я достоин того, чтобы помочь ему обрести Возрождение. Наконец я...
- Довольно скромности! - (Януэль подскочил от неожиданности, такая решимость зазвучала в хриплом голосе старца.) - Скромность подобна лицемерию. Она рождает лишь слабость. Этот Хранитель достоин твоего дара вот все, что мне хотелось бы слышать.
Януэль застыл, совершенно ошеломленный. В нем изначально было заложено уважение к Фениксам, он воспринимал себя как их преданного слугу. Как же Игнанс посмел...
Наставник повернулся к мэтру Фарелю и произнес, почти не разжимая губ:
- Ты по-прежнему считаешь, что мы поступаем правильно?
- Конечно, - подтвердил Фарель, взирая на своего воспитанника с благосклонной серьезностью.
- О чем вы говорите? - выкрикнул Януэль.
Мэтр Игнанс выпрямился, поморщившись, и возложил руки на плечи Януэля. Затем он торжественно произнес:
- Януэль, тебе предстоит представлять нас перед лицом императора. Именно тебя мы выбрали для совершения ритуала Возрождения имперского Феникса.
Януэль опешил. Он растерянно обернулся к мэтру Фарелю, но тот кивнул, подтверждая сказанное:
- Да, мой мальчик. Ты должен идти.
ГЛАВА 4
Януэль почувствовал, что по его спине пробежали мурашки. Потеряв равновесие, он едва не свалился с табурета, но удержался, пробормотав:
- Этого не может быть...
- Может! - настаивал старейшина лиги. - Несмотря на все твои терзания и сомнения, тебя считают одним из самых одаренных учеников во всем Миропотоке.
- Вы, должно быть, ошибаетесь! - вскричал Януэль. - Ведь выбрали Силдина, а вовсе не меня.
- Да, Силдин покинул Башню. Но он вместе с мэтром Дирио отправился в столицу, для того чтобы продолжить там свое обучение.
- Нет... - Януэль судорожно вздохнул, и на глазах его выступили слезы. - Для чего вся эта ложь? Зачем же вы обманули его?
- Для того чтобы сохранить гармонию в стенах этой Башни, а также защитить тебя.
- Защитить меня? Но от кого же? От чего? Что вы имеете в виду?
- От тех, кто настойчиво ищет случая ослабить влияние лиги, а может быть, и самого императора. Тебе ведь известна лишь ничтожная часть наших целей.
В разговор вступил доселе хранивший молчание Фарель.
- Как ты знаешь, - начал он, - в империи Грифонов у лиги есть три основных центра: две Башни, где готовят учеников, и материнская лига в столице. В этом году Башне Седении выпала честь назвать ученика, который проведет ритуал Возрождения имперского Феникса-Хранителя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
