Читаем без скачивания Перезагрузка или Back in the Ussr (трилогия) - Геннадий Марченко

Может, снять угол у какой-нибудь одинокой старушки? Опять же, придется, наверное, какой-то задаток вносить. Даже если я сегодня еще рубль-два заработаю, то этого вряд ли хватит на первый взнос.

С горя встал в небольшую очередь за мороженым. На пломбир в хрустящем вафельном стаканчике (которое с небольшой доплатой поливали еще и вареньем) мелочи не хватало, взял фруктовое за 7 копеек в бумажном стаканчике. Вполне себе ничего, тоже вкусно, думал я, сидя в скверике на лавочке напротив театра и ковыряясь палочкой в фиолетового цвета мороженом. Вечный Белинский, как и 40 лет спустя простирал руку в сторону драматического, а на его бронзовой голове так же гадили голуби, о чем свидетельствовали белые потеки.

На скамейке напротив весело щебетали две девушки, время от времени бросая в мою стороны озорные, и в то же время любопытные взгляды. Не иначе, их взволновал мой прикид… Кстати, для себя я сделал не совсем приятный вывод, что женщины в этом времени сильно проигрывают моим современницам. Скорее всего, это чисто зрительное восприятие. Но в женщинах образца 1975-го привлекательность, если она и была, умело маскировалась однотипной одеждой, и почти полным отсутствием макияжа. Либо безвкусным его нанесением. Дамы за тридцать щеголяли собранными на макушке в пучок волосами, некоторые индивидуумы пытались привлечь внимание противоположного пола крашеной растительностью на голове. Обычно просто пережженными перекисью водорода, или – что случалось реже – рыжей хной. Валентина по сравнению с большинством пензячек выглядела едва ли не королевой. По-моему, о L'Oreal и Wella здесь еще не имели ни малейшего представления. Если эти марки вообще в то время были в ходу; историю производителей красок для волос я знал куда хуже, чем общую историю для старших классов.

Одним словом, местные прелестницы мне не приглянулись. Даже девчушки, сидевшие напротив меня, выглядели как-то бледновато. Поэтому в ответ на их ужимки я криво ухмыльнулся, и с мыслью – «А ведь если я тут задержусь, то рано или поздно захочется секса» – отправился восвояси.

Глава 4

Вечерняя разгрузка капусты принесла в мой бюджет дополнительный рубль. К тому времени солнце уже садилось за горизонт и, умываясь после работы, я подумал о том, что мне предстоит снова провести ночь в каком-нибудь подъезде.

Однако помощь пришла неожиданно, в лице моей работодательницы.

– Ну ты как, определился с ночлегом? – как бы невзначай поинтересовалась Валентина, прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив руки под своей аппетитного вида грудью.

– Да что-то пока не срастается. Похоже, снова придется по подъездам ныкаться.

– Ты это… хватит ерундой-то заниматься. Пойдешь ко мне постояльцем? Женщина я одинокая, с мужем развелась, дочь в Москве на первом курсе историко-археологического учится, так что стесняться тебе некого. Кровать есть, харчи имеются, а свой заработок пока можешь себе оставить. А там уж, как определишься с будущим, тогда и вернешь.

Ну и что мне было делать? Отказываться и ночевать на жестком подоконнике, дергаясь при каждом подозрительном звуке? Я не ханжа, не единожды хаживал в походы, по молодости и в палатках ночевать приходилось, но все же в последнее время предпочитаю проводить ночи в постели. Да и чем, собственно, я рискую? Терять мне было нечего, кроме, как говорится, цепей.

– Признаться, весьма неожиданное предложение. Даже не знаю, как вас благодарить…

– Да ты прекращай «выкать-то». Чай мы с тобой ровесники, где-то так. Тебе сколько, помнишь?

Я изобразил мыслительную деятельность, наморщил лоб, подвигал бровями, после чего выдал:

– Не знаю, но почему-то в голове всплывают цифры 35.

– Ну, значит, так оно и есть. А я в таком случае, выходит, всего на год тебя постарше. Так что давай заканчивать выкать.

– Ну как скажете… скажешь, – улыбнулся я, натягивая на себя куртку. – В принципе, я готов следовать куда прикажешь.

– Магазин через час закрывается, можешь пока прогуляться, а в семь чтобы как штык. Иначе без тебя уйду, ждать не буду.

Оставшееся до закрытия магазина время я посвятил изучению пензяков. Любопытно, а ведь я вполне мог встретить здесь кого-то из своих родителей. Бабушку – маму моей мамы – вряд ли, она живет сейчас в селе Саловка. Мама рассказывала, что с моим отцом она познакомилась за год до моего рождения, то бишь в 1979-м. Значит, сейчас ей должно быть 17 лет, и она этой осенью поступит на первый курс педагогического училища. А отцу 18 лет, то есть он должен уже этой весной отправиться отдавать долг Родине, и вернется спустя два года… И вновь вспомнился тот ноябрьский день 1996 года, когда мы с онемевшей от горя матерью поехали в морг на опознание. Сестренка – ей было тогда 15 – осталась у соседей. Как, кстати, звали хоть того урода, который кинул отца, да и всю нашу семью? Имя какое-то чудное… А, вспомнил, Герман, ишь ты, с претензией на аристократизм что ли? А фамилия была наоборот простая. Иванов… Нет, не Иванов. И не Петров тоже. Так-так-так… Точно, Семушкин! Вот бы найти эту гниду и раздавить, пока она не нагадила нам в будущем. Надо запомнить – Герман Семушкин. Может, попадется, если я задержусь в этом времени. С другой стороны, неужто смогу вот так взять и лишить жизни человека, который еще даже не знает, что окажется таким поддонком? Может, сейчас он вполне нормальный человек, может, это его 90-е так испортят?

С такими мыслями к семи часам вечера я вернулся к магазину. Для рядовых покупателей он уже был закрыт, но дверь черного входа оказалась приоткрыта. Подойдя к ней, я услышал голоса. Разговаривали Валентина и Татьяна.

– Завидую тебе, Валька, видного мужичка отхватила.

– Ой, ладно, Татьян, скажешь тоже… Пусть поживет пока, а там посмотрим, на что он годится.

– Да уж, думаю, годится. Совсем и не старый, где-то даже симпатичный… Только история у него темная. Неужто веришь, что он памяти лишился? Может, уголовник какой, беглый?

– Ты где ж таких уголовников видала? Видела, как одет? А лицо какое… Интеллигентное, – чуть не по слогам выговорила Валентина. – Нет, Танюха, точно не сиделец.

Подумав, что пора пресечь обсуждение моей персоны, я деликатно кашлянул и толкнул дверь. Подруги тут же захлопнули рты, вперившись в меня одинаковыми остекленевшими взглядами, в которых читался один и тот же вопрос: слышал или нет?

Изображая простачка, я кивнул Татьяне и с улыбкой обратился к Вале:

– Ну что, идем? Я, собственно, готов…

Идти было недалеко. Шли мы неторопясь, тем более что мои руки оттягивали две сетки с отборной картошкой. На ужин Валентина обещала пожарить картошечку с мясом, и у меня уже заранее текли слюнки и выделялся желудочный сок.

– Мы тут с подругой как раз про тебя говорили, – созналась моя попутчица, пиная носком сапожка попавшийся под ногу камешек. – Я ее заверила, что человек ты вроде неплохой, на преступление не способен, разве что от алиментов скрываешься, пытаешься замести следы, перебравшись в Пензу… Да не смотри ты так на меня, шучу я. А с документами вопрос надо решать, рано или поздно они тебе понадобятся. На работу в любом случае придется трудоустраиваться, тут у тебя и паспорт спросят, и трудовую книжку. Да и военный билет может где-то понадобиться.

Я обдумывал ее слова. Действительно, очень многое пока, если не все, упирается в документы. Как хорошо книжным попаданцам, которые умудряются оказываться в своих мальчишеских или девчачьих телах, но со знаниями зрелого человека. А тут – крутись как хочешь…

– Чего задумался? Все «психушки» боишься? Может и правильно, там хорошего мало, у меня двоюродный брат как-то попал туда, когда от армии косил. Правда, не в Пензе дело было, но какая разница! Насмотрелся страхов – мало не показалось…

Некоторое время Валя шла молча, вдыхая полной грудью свежий вечерний воздух. А затем неожиданно произнесла:

– Жаль, свежего хлеба не купишь в это время, придется доедать вчерашний… Кстати, мы уже пришли.

Валентина жила в коммуналке на втором этаже 2-этажного дома на улице Урицкого, рядом с Сурой. В то время, казалось, весь центральный район города состоял из домов в два этажа, а вот Арбеково, если не ошибаюсь, в середине 70-х уже вовсю застраивали многоэтажками. Что, впрочем, неудивительно для спального района. Соседями Валентины, по ее словам, были одинокая старушка, практически не покидавшая свой угол, больше похожий на узкий пенал, и татарская семья, состоявшая из четырех человек.

– Бабуля одинокая, дети с внуками в Киргизию, кажется, умотали еще лет пять назад, что-то строили, и с тех пор там и осели. Иногда я Анне Павловне хлебушка или молочка куплю, а то она сама стесняется, не попросит никогда, а ноги у нее больные. Сидит, целыми днями телевизор смотрит.

Татары, те повеселее, мужик у них – Ринат – в «Мясном пассаже» рубщиком работает, а жена его Айгуль с детьми все время дома. Носки и варежки в основном вяжет, а подруга ее возле рынка продает. Так что не бедствуют… Сын их старший Равилька в 3 классе учится, а младшей Динарке 4 года, в садик ходит.