подняла ладони выше.
Уже через несколько секунд чёрные клубы тумана впитались в её тело до самой последней капли, туннель очистился.
— Заходите! — позвал я остальных. — Живо!
В туннель вошли потрёпанные, грязные и уставшие люди.
Корней Жаров нёс сестру на руках, Сергей взял тело врача Ершова, Виринея придерживала Павла, опять хромающего на одну ногу. Друид Носов всё время оглядывался назад, жалея, что героически сгнивший Клавдий остался там.
Учитель Римский обогнул всех и пошёл рядом со мной.
— Ты плохо выглядишь, Бринер, — тихо сказал он, чтобы никто не услышал.
— Пройдёт, — так же тихо ответил я.
Ги-маг хотел сказать что-то ещё, но червоточина снова задрожала, на стенах туннеля лопнули оплетающие его нити.
— Быстрее! — крикнул я, подталкивая Римского. — Поднимайтесь по краю котлована наверх и ждите. Перегородки не касайтесь!
Все ускорились.
Вскарабкаться по стене котлована к зеркальной крышке червоточины было не так-то просто. Во-первых, яма была огромной, а во-вторых, на руках имелись раненые и, увы, мёртвые. Мы забрали не только врача, но и тех двоих погибших, которых вытащили из-под завалов.
Червоточина задрожала сильнее. Снизу дыхнул уже знакомый ветер, он принёс запахи тухлятины.
Туннель начал схлопываться: нити сращивались вместе, закрывая червоточину, стены ямы затряслись, посыпалась земля, снизу утробно загудело.
— Приготовьтесь! Как только перегородка разломится, выбираться надо быстро! — предупредил я.
— Я всех толкну вверх, — сразу предложил Римский. — Вылетите отсюда, как пробка!
Он поднял пласт земли со дна котлована и заставил его зависнуть у наших ног, чтобы задействовать, когда понадобится.
Я же старался не смотреть на зеркальную перегородку над головой, но когда она начала трещать и плавиться, то всё же глянул наверх.
Оставалось несколько секунд до открытия.
Зеркальное перекрытие пошло трещинами, снизу опять прогудело, ноги окатило холодом. Я взял за руку Виринею — не удержался от очередного приступа заботы.
Она руки не отдёрнула, а лишь крепче её стиснула.
И вот крышка ещё раз вздрогнула и с хрустом разлетелась вдребезги.
— Вперёд! — Римский толкнул всех снизу пластом земли.
И в этот момент ветер из червоточины принёс еле заметную дымку тёмного эфира, она сразу же добралась до моей кожи. Последние крохи магических сил были сожраны за мгновение. Перед глазами потемнело, тело пошатнулось, ноги не удержали, и я повалился назад, в закрывающуюся червоточину.
— Алекс! — в панике завопила Виринея.
И если бы она не держала меня за руку, то не успела бы вытащить.
Но она успела.
Вцепилась в меня клещом и выдернула наверх, обхватила крепко и откатилась вместе со мной от края ямы.
Червоточина с треском захлопнулась, выдохнув из себя пыль и вонь.
* * *
Я уже был близок к тому, чтобы потерять сознание, но Виринея не придумала ничего лучше, чем отвесить мне пощёчину.
Больно так, зараза.
— Алекс, не умира-а-й! — выдохнула она мне в лицо. — Не смей умирать!
Я поморщился.
Эта некромантка избивала умирающего человека, заставляя его не умирать. Повезло ещё, что она забыла топор.
Проморгавшись, я выдавил:
— Да вроде… не собирался…
— О Воля Мёртвых… Алекс… — Девушка обняла меня.
Мы лежали среди обломков Чёрной арены и пыли, а вокруг уже слышались приказы и выкрики.
Покалеченный стадион был оцеплен. Ни одного зрителя тут, конечно, не осталось — только военные и служба безопасности Академии. И много оружия: мобильная артиллерия стояла наготове.
Люди собрались защищаться от атаки монстров из червоточины, но, увидев, что из ямы выбрались почти все, кто туда свалился, а сама червоточина закрылась — сразу отозвали приказ стрелять.
Виринея помогла мне подняться, и ко мне тут же поспешил Римский.
Он неожиданно и крепко обнял меня.
— Ты молодец, парень… спасибо.
— Один бы я не справился, — ответил я, окидывая взглядом остальных. — Вы сами себя спасли.
— Где моя сестра? Где Алла⁈ — услышал я душераздирающий выкрик Павла. — Алла жива?.. Жива⁈
Я не услышал, что ему ответили.
И тут же прозвучал призыв Корнея Жарова:
— Врача! Срочно врача!
К нам уже спешила бригада военных лекарей.
Меня тоже хотели сгрести в больницу, но я отказался, потому что моей больницей сейчас была Виринея вместе с амулетами, и я как можно быстрее хотел остаться с ней наедине.
Среди военных показался бригадир-лювин Глеб Скалозуб.
С ним мне уже приходилось встречаться, когда я только вылез из предыдущей червоточины на городской площади. Кудрявый высокий офицер с розовой кожей и командирским голосом.
Бригадир уже спешил ко мне.
— Господин Бринер! — Он подошёл и внимательно осмотрел меня, грязного, всего в крови и еле стоящего на ногах. — Вы снова сделали это. Но теперь тому есть много свидетелей. И спасены они, судя по их словам, именно благодаря вам.
Я поздоровался, опять чувствуя, что меня вот-вот вырубит, и пощёчина от Виринеи тут вряд ли поможет.
— Мне бы отдохнуть немного, бригадир.
— Разумеется, — кивнул тот и подозвал помощников. — Проводите господина Бринера до больницы и…
— До комнаты, — попросил я. — Мне надо проверить сестру. Она в порядке?
— Не волнуйтесь, всего лишь царапины, — ответил бригадир Скалозуб.
Он не стал спорить и тащить меня в больницу, как остальных, а затем ещё раз кивнул помощникам.
— Всё равно проводите.
— Я сама поведу Алексея, никому его не доверю. — Виринея навалила меня себе на плечо и прошептала на ухо: — Потерпи ещё немного, ладно?
Она уже понимала, что мне нужна подпитка эфиром, иначе я действительно вырублюсь прямо тут. Моё истощение достигло предела.
— Много людей погибло? — спросил я у бригадира.
Тот мрачно вздохнул.
— Немного. До сих пор устанавливаем всех. Но если бы червоточина выпустила монстров, то трагедия постигла бы весь город. — Он наклонился к моему уху: — Ваш ждёт Чекалин. Очень ждёт.
Среди толпы раздался писклявый голос вейги Азель:
— Ой ма-а-амочки… это было ужа-а-асно! Просто ужасно!
Она так натурально изображала ужас, что внутренне я усмехнулся. Эта «горничная» оказалась той ещё актрисой.
Меня наконец отпустили, и Виринея буквально потащила меня на себе до здания общежития, так и не подпустив помощников Скалозуба. Им пришлось идти рядом: один из них нёс мой меч, а второй следил за обстановкой и постоянно переговаривался по рации.
Эсфирь почувствовала моё приближение и выскочила из комнаты.
— Наконец-то! — Она бросилась мне навстречу с воплем радости и крепко обняла.
