Читаем без скачивания Тихая Песнь Аю - Евгений Бухаров

После обеда им захотелось вздремнуть. Но их сну помешал приход того седого старика.

Он сел рядом с ними и, показав на себя рукой, сказал:

– Тонгак!

Затем указал пальцем на Майкла и вопросительно кивнул головой. Друзья сразу поняли его:

– Майкл!

– Роберт![59]

– Руслан!

Тонгак согласно кивнул головой и, указывая пальцем поочередно, повторил:

– Майкл, Роберт, Руслан!

После этого он стал показывать пальцем на окружающее их и называть:

– Земля, небо, солнце, огонь.

Роберт вспомнил, что у него в куртке имеется блокнот и ручка. Он взял их и стал записывать.

Тонгак взял у него из рук ручку, повертел ее и нарисовал у него в блокноте черту. После чего, по-видимому, разобравшись, вернул обратно.

Друзья отметили, что Тонгак знаком с письменностью. Но при этом ручку он видит впервые!

А Тонгак, видя, что Роберт записывает все в блокнот, давая ему время, называл все новые и новые слова.

Тонгак, по известным только ему причинам, старался, как можно быстрее научить друзей «их» языку. Поэтому он занятия проводил постоянно и подолгу. Сейчас это было самое важное! Никто не знает, когда придет время. Но что оно не далеко, – это Тонгак хорошо «видел»!

Друзья вплотную занялись изучением языка.

Кроме занятий с Тонгаком, они стали знаками спрашивать у туземцев, как называется тот или иной предмет? И ответы записывали в блокнот.

Туземцы поняли, что от них хотят и отвечали охотно.

И скоро у наших друзей составился целый словарик!

Мало – помалу они стали понимать, о чем говорят туземцы между собой, и сами могли кое-как объясняться с ними. С каждым днем они делали новые успехи.

Правда, случались и казусы. Наверное, от старания туземцев помочь им.

Так однажды Роберт, подняв с земли лист, показал его туземцу.

Туземец назвал его.

Роберт записал.

В это время проходил мимо другой туземец. Он взглянул на лист и назвал другое слово.

Роберт растерялся.

Тогда он подошел к третьему туземцу.

Тот, в свою очередь, назвал третье слово. Следующий – четвертое!

Позднее оказалось все просто: первый сказал, что это «лист», второй, что это «дерево», третий – «зеленый», четвертый – «грязный», так как был поднят с земли.

Бывало, узнав название чего-то или какое-то слово, друзья начинали проверять. Показывая на предмет, говорили это слово. Туземец повторял. Друзья были довольны: совпало! Позднее оказывалось, что папуас думал, что друзья говорят на своем языке и старался запомнить, что такая – то вещь на «их» языке называется именно таким словом!

Кроме того им понравилось и то, что туземцы никогда не говорят: «Солнце», «Луна», а говорят: «Звезда – Солнце» и «Звезда-Луна». Но это еще ладно. Когда говорили о птицах, туземцы всегда уточняли: «Птица-мужчина» и «птица-женщина»! Так же употребляли и мой отец: «я-отец», дом моего отца: «я-отец-дом»[60].

Жили наши друзья в общинном мужском доме, в котором, кроме них, жили еще подростки и неженатые мужчины. Спят в хижинах все вместе.

Что удивляло в первое время наших друзей, это то, что туземцы, конечно же, трогали их вещи, рассматривали. Но никогда ничего не пропадало! У них нет привычки воровать, вопреки общепринятому мнению.

Удивляло их и то, что туземцы нисколько не уважают своих богов – безобразных истуканов, высеченных из камня – тотемов. Точнее, они называют их тэлум[61]. Они вертят их из стороны в сторону, бьют ладонями по лицу и даже бросают на пол!

Невольно они обратили внимание и на то, что туземцы почти всю работу свалили на жен, а сами почти ничего не делают.

Женщины разрыхляли деревянными мотыгами (простыми деревянными лопатками) земли на плантациях, расположенных рядом с деревней[62], готовили обед, строили хижины.

А мужчины, в основном, ели, спали и распевали песни.

Только некоторые занятия они считали достойными для себя: охоту на птиц, рыбалку и рубку деревьев.

Но срубив дерево, заставляли женщин оттаскивать его в сторону.

Вообще, женщины постоянно что-нибудь тащили на спинах.

Мешки на спинах они носили так: перевязь мешков охватывала верхнюю часть лба. Когда мешок был полон и тяжел, то они сильно нагибались, чтобы сохранить равновесие. Они были низкорослы и сгорблены.

У некоторых девочек волосы были совсем острижены, у некоторых смазаны золой или известью. Это делалось для осветления волос[63].

Некоторые женщины и девушки выглядели довольно симпатичными[64].

На охоту и рыбную ловлю мужчины ходили каждый день. Деревья в лесу густо оплетены лианами, сквозь которые сложно было пробиться. Однако туземцы в этих лесах чувствовали себя отлично. Казалось, что им было удобнее лазить по деревьям, чем ходить по земле. При этом каменные топоры туземцев были так плохи, что одному человеку удавалось срубить не больше двух-трех деревьев в день. Поэтому, когда нужно было срубить дерево, они прожигали его основание с помощью костра и затем валили его на землю руками. При этом на одно дерево уходило иногда несколько часов.

Каждый в деревне занимался своим делом: кто-то занимался ловлей рыбы, кто-то ловил дичь, кто-то ее готовил, кто-то мастерил луки со стрелами, копья и каменные топоры, кто-то занимался вырубкой деревьев, кто-то работал на плантациях, выращивая рис и овощи, кто-то следил за детьми, кто-то изготовлял горшки из глины[65]. Каждый работал, как может. Но при этом все в равной степени пользовались всеми благами жизни – жилищем, едой, луками и стрелами, копьями и топорами. В деревне все общее[66].

Некоторые папуасы выделялись кроваво-красными ртами. Но это была не кровь, а всего лишь реакция от постоянного жевания бетеля – плода пальмы, вперемежку с особым стручком мастарда, так же растущего на пальмах, и лаймы – белого порошка, полученного путем перетирания определенного ракушечника. Все это дает легкий одурманивающий эффект[67].

Иногда туземцы чернили себе лица, а так же рот, включая язык, зубы, десна и губы веществом, называемым тавань, которое они разжевывают. Но делали это не постоянно, а при особенных случаях.

А друзья, в свободное от «учебы» время, бродили по единственной деревенской улице или лежали на траве и смотрели в небо. Медленно тянется время в неволе.

И хотя к ним относились доброжелательно, за пределы деревни пока не выпускали. Разве что позволили им купаться в реке, глубина которой была им по грудь.

Аю они видели редко.

Ее имя им сказал Тонгак.

Она к ним больше не подходила.

Руслан через Тонгака передал ей свою зажигалку, но при встрече не увидел ее в ожерелье маленькой королевы. И от этого чувствовал себя даже как-то неловко.

Теперь пришла очередь и друзей посмеяться над ним, мол, он девушке целую зажигалку подарил, а она – ноль внимания!

А вечерами…

Туземцы собирались в середине деревни и начинали издавать свои длинные однообразные звуки – свои песни.

У них нет определенной, заранее подготовленной, песни. Они пели все, что им тут же приходило в голову.

Пели песни и про наших друзей:

«К нам с неба пришли белые люди.У них красивые одежды.У белых людей много красивых драгоценных диковинок.У белых людей есть твердая палочка, которая оставляет черный след.У белых людей есть камень, внутри него вода.Этот камень дает огонь, вода горит.У них есть крепкие острые камни, которые крепче скал.У них есть маленькое солнышко.Хорошо быть другом белого человека.Плохо быть врагом белого человека».

Когда нашим друзьям надоедали их песни в форме пронзительного и протяжного воя, Руслан затягивал свои песни.

И все вокруг замолкали.

А затем постепенно все перемещались к их хижине, слушая его песни.

И хотя друзья уже понемногу могли бы объяснить, о чем эти песни, их никто не спрашивал. Эти песни были понятны всем и без слов…

Так проходили день за днем. Быстро и незаметно…

Глава VI

Кто она – Аю? Откуда? Как попала на этот дикий берег? Это навсегда осталось тайной. Еще ни разу ни испанские, ни португальские, ни французские, ни английские корабли не посещали эти земли.

И хотя уже в VII веке нашей эры, еще при королевстве Шривиджайя[68], приморские государства Юго-Восточной Азии через Малаккский пролив вели торговлю с Китаем, Индией, другими государствами сначала Среднего Востока, Африкой, а позднее – вплоть до Геркулесовых столбов[69] и Рима, но до сих пор этот Архипелаг оставался неизвестным.

И это все несмотря на то, что культура здесь была высокоразвитой!

Уже около 400 года местные правители стремились сравняться по мощи и великолепию с индийскими монархами, о которых им было известно от торговцев.

Они даже собирали книги на санскрите, приглашали индийских брахманов. Строились индуистские и Буддийские храмы.

В регионе все принадлежало королевству Шривиджайя. Могущество обеспечивалось военным флотом.

Но уже в XIV веке это королевство было разрушено яванцами.

Теперь уже государство Маджапахит простиралось от Молуккских островов до Малайи.