знаю, — ухмыльнулся он. — Видел твой сегодняшний поединок. Ловко ты павлина уделал. Но в следующий раз так может не повезти.Я вздохнул, разжевывая пересоленное и дубовое мясо:— Знаю, но в любом случае, попробую отдать свою жизнь подороже…— Не обязательно разбрасываться жизнями, — пробубнил бывалый, набив полный рот еды.— А какой у меня выбор? Сбежать?— Сбежать отсюда невозможно, во всяком случае, пока никто не смог, а вот научиться клинок держать тебе бы не мешало. Покажу тебе несколько ударов, и как защиту держать.— Почему ты мне помогаешь, в чем подвох?— Подвох ищи во врагах и близких друзьях, а я тебе никто. Ты мне тогда помог на невольничьем рынке, почему?— Не знаю, нога как-то сама подножку поставила, я даже подумать не успел.— Потому что душа у тебя большая, а я много людей убил, — Тион опустил глаза и поджал губы. — Может, пришло время кому-то помочь?“Душа у меня действительно большая”, — подумал я про себя. Только она черная… Знал бы ты, скольких я загубил, даже разговаривать со мной не стал. Но вслух сказал:— Спасибо, конечно, но, что можно освоить за пару дней? Да и оружия у нас нет…— Следующее представление на арене недели через две, не раньше, старожилы рассказали, что не каждый день бьются, так вовсе смертников не напасешься. Рабам дают возможность тренироваться, чтобы не дохли в первую секунду поединка и накал на арене был. Поэтому здесь кормят два раза в день, чтобы силы были и выносливость не терялась.Я повеселел:— Спасибо, Тион, я твой должник.— Не благодари пока. Спасибо скажешь, если будешь делать все, что я скажу и выживешь в следующем бою…В конце темного и мрачного туннеля под названием жизнь появился лучик света. Маленький такой и хилый лучик, но все-таки лучше, чем ничего…***
— Что ты в меч вцепился, как матрос в проститутку?! — кричал на меня Тион. — Держи ровно, чувствуй его!Дзинь! Очередным ударом своего клинка воин выбил из моих рук оружие. Второй час я пыхтел на арене, пытаясь освоить азы мечного боя. Но получалось пока также, как если бы вздумал танцевать балет.Рабов выпустили на арену и под надзором арбалетчиков, рассевшихся высоко на трибунах, каждый пробовал свои силы. Тыкали друг в друга тупыми ржавыми клинками, орали и ругались. Настоящих бойцов было мало, еще меньше из них пошли на тренировку — не желали портить свои навыки, возясь с рабоче-крестьянским отребьем.Я поднял клинок и встал в стойку. Тион без труда вывернул мне руку с мечом и приставил к моему горлу острие. Черт! С мечом я страшен так же, как деревенский алкаш со штакетиной в руках. Бабу напугать смогу, но любой крепкий тракторист сможет вырубить меня монтировкой.— Ничего, — пробубнил Тион, сдерживая раздражение. — Будем еще пробовать.Я отдышался:— Дохлый номер, может, зря со мной возишься?— Запомни, солдат! Здесь я решаю, что зря, а что нет. Выигрывает битву не тот, кто лучше сражается, а тот, кто выжил!Золотые слова — выживать я умею, прятаться, скрытно нападать с бритвой в руке тоже, вот только на арене этот навык бесполезен. Тут с плеча хреначить надо, да еще и точно в цель… Эх… Что же мама меня в детстве в музыкальную школу отдала, а не в секцию по фехтованию… И скрипку бросил и фехтовать не научился…Я усердно тыкал мечом и уже начинал на себя злиться. Полуденное солнце припекало по-летнему, с меня уже сошло сто потов. Интересно, здесь всегда лето?Во время очередной атаки Тиона, я отпрыгнул назад и врезался спиной в “соседа”. Похожий на гориллу здоровяк споткнулся и зарюхался мордой в песок.— Куда прешь, малохольный?! — здоровяк вскочил на удивление резво, словно мяч, и замахнулся на меня дубиной.Я отбросил в сторону меч (без него сподручней) и пригнулся. Над головой просвистела шипастая махина. Я выхватил с пояса “гориллы” тренировочный нож и инстинктивно ткнул ржавым кликом его в пузо. Жилет из твердой как камень кожи смягчил удар и не дал вспороть ему брюхо. Рана получилась неглубокая, но болезненная. Мой противник завыл и упал на колени, а я приставил к его горлу нож, дабы охладить пыл.— Прошу прощения, — прошипел я. — Я не хотел никого толкнуть, но если придется, я не прочь перерезать тебе горло.Здоровяк заткнулся и испуганно захлопал глазами. Я убрал нож и отошел в сторону. Горилла, держась за бок заковылял в сторону барака.— Это, что сейчас было? — вытаращился на меня Тион.— Прости, не сдержался…— Я не об этом, — воин похлопал меня по плечу. — Ты все правильно сделал. Он готов был тебя убить… Как ты это сделал? Почему бросил меч?— С ножом мне как-то привычнее, — улыбнулся я.— К черту тогда меч! — Тион задумчиво поскреб щетинистый подбородок. — Тебе нужно другое оружие…— А разве ножом можно противостоять мечу?— Ножом нет, а вот несколькими кинжалами, да… Метать их умеешь?— Немного, — ответил я и вспомнил как годами тренировался кидать метательные ножи.Дело было еще в студенчестве, когда мы с компанией ходили в цирк и увидели захватывающий номер: полуголая девица стояла привязанная к дощатой мишени, а виртуоз метал в нее ножи. Те впивались в дерево совсем рядом с беззащитным телом, так близко, что порой казалось проткнут кожу. В тот же вечер мы с друзьями набрали дешевого пива и еще какого-то пойла и по пьянке я ляпнул, что если потренироваться, смог бы так же метать ножи. Меня поймали на слове и пришлось на это поспорить. На последние деньги я купил метательные ножи. Они оказались китайским барахлом, гнулись и тупились от падения на пол. Но это меня не остановило. Три месяца я упорно швырял их в толстый вяз за студенческой общагой. Ножи покрылись зазубринами и ржавчиной, но нужной точности я не достиг и, конечно же, проспорил ящик “Балтики” (это сейчас “Балтика” — пакость, а тогда была ничего). Ножи выкинул, а гештальт остался. Уже, будучи взрослым, заказал себе на Алике ножички получше, и иногда ими баловался в лесу или парке.— Что застыл? — прервал мои воспоминания Тион. — Иди оружие выбирай!Оружие — это громко сказано. Я подошел к краю арены, где на земле валялись ржавые железяки: мечи усеянные выщербинами, кистени с ветхой цепью, шипастые дубины, гнутые алебарды и прочий хлам. Я разгреб “арсенал” и наконец нашел сносный нож. Лезвие обоюдоострое — кинжал значит. Порывшись, нашел еще пару подобных клинков. Чтобы найти еще
