Читаем без скачивания Миллион в поте лица - Вадим Шефнер

Когда он вошел в свою комнату, там было темно, а за окном было еще светло. Он включил свет – и в комнате стало светло, а за окном сразу потемнело. Сняв с кресла сложенное вчетверо одеяло, Костя взял судок с пшенкой. Каша была еще совсем горячая. Потом, подойдя к книжному шкафу, он стал раздумывать, какую бы книгу сейчас почитать, вернее, перечитать… Нет, только не «Вия»! И не «Эликсир дьявола»! И только не Блаватскую!.. Выбрав «Трое в одной лодке», он уселся за стол, стал есть кашу и читать. Он очень любил то место, где никак не открыть консервную банку. Но сейчас даже это смешное место в книге его не веселило. Он вдруг заметил, что старается не греметь ложкой о тарелку и все к чему-то прислушивается.

Направо от него буржуйка, а дальше – окно. Это не страшно. За спиной у него зеркало, на него лучше не оглядываться. Но хочется оглянуться, тянет оглянуться. Слева от него – дверь. А вдруг она откроется сама по себе?

Чтобы не думать о двери и зеркале. Костя стал глядеть прямо перед собой. Там, над его кроватью, висит большая гравюра. На ней – скалы, и среди скал на тропинке – красивая белокурая девушка, она плачет. Рядом стоит рыцарь, лицо его очень серьезно. Невдалеке пасется боевой конь. Слева, вдали – горящий замок; пламя рвется изо всех его окон и из бойниц башен. Справа, внизу виден кусочек бурного моря, и у самого берега – гибнущий корабль; корма его уже под водой. Когда однажды Костя спросил тетю Аню, что означает эта картина, тетя Аня сказала: «Это – рок. Понимай все так, как тебе подсказывает твой ум».

Костин ум подсказывал ему разные объяснения. Иногда Костя думал так: рыцарь познакомился где-то с девушкой, потом приплыл за ней на корабле, чтобы увезти к себе домой, а в это время на замок был налет, и уцелела только девушка. Он кое-как вытащил ее сюда, а за это время корабль потерпел аварию. Иногда Костя думал так: рыцарь приплыл за девушкой на корабле, а девушку не хотели отдавать за него замуж. Тогда он перебил всех в замке, замок поджег, но корабль, на котором он хотел увезти девушку, разбился. Иногда Костя думал так: рыцарь с девушкой жили в замке, но было нападение, и они едва спаслись; к ним шел корабль с подкреплением, но он разбился.

Так или иначе, положение у них было очень плохое, и Косте всегда хотелось придумать для них какой-нибудь выход. Выходы были разные. Они могут оставить коня пастись на воле, а сами возьмут друг друга за руки, поцелуются – и бросятся с обрыва в море. Они могут оба сесть на коня и пробираться сквозь скалы на родину рыцаря; только чем они будут кормиться в пути? Они могут вернуться в выгоревший замок, жить в подвале и ждать второго корабля; чтобы не умереть с голоду, им придется зарезать коня и питаться соленой кониной. Были у Кости и еще варианты для этих двоих, потому что он им очень сочувствовал.

Но сейчас он им завидовал. Конечно, дела их аховые, но их двое плюс конь, а Костя здесь совсем один. Потом до него дошло, что и он не совсем один. У них там конь, а у него тут кот. Надо взять Мамая сюда. Но для этого нужно выйти в коридор и пройти в комнату дяди Миши. Идти очень не хочется.

Костя оглянулся через плечо на зеркало. Оно показалось ему странно тусклым. А вдруг оно совсем затмится, подернется дымом, и из него влетит в комнату огромная летучая мышь? На голове у нее маленькая серебряная корона, а по краям крыльев – белые, морозно серебрящиеся глазетовые полоски, как у гроба. За летучей мышью выйдет астральное тело, женщина-призрак, вызванная из склепа медиумом Ле-Местром. У нее немигающие глаза, огромные, круглые, как граммофонные пластинки, и вся она светится в темноте, вроде как Баскервильская собака…

«А если помолиться, может, будет не так страшно? – подумал Костя. – Но разве бог хоть раз мне помог? Он есть, но он ни во что не вмешивается. Почему он не подал мне никакого сигнала, когда я взял деньги у тети Ани? Он мог бы направить мне в глаза солнечный зайчик, или тихонько свистнуть из угла, или просто по-товарищески шепнуть на ухо: „Не укради!“ Нет, против страха бог ничем не поможет. Лучше уж пришли б налетчики! Они все-таки живые, обыкновенные люди. Но они не придут. Им тут нечем поживиться. Тетя Аня давно сменяла все ценные вещи на муку, на сало и на картофель… А что, если опять оглянуться?»

Он снова посмотрел в зеркало. Пока – ничего нового. Но вдруг из него, тихо покачиваясь, вылетит гроб? И в гробу (а если до абсурда?!)… и в гробу сидит тот дяденька с чуть-чуть собачьим лицом, которого художник с двухэтажным именем нарисовал на фанере. И в руке у дяденьки – веник. Он машет веником и поет голосом Гоши Ангела:

Мы – не дьявола улов, не улов, не улов!Проживем мы без мылов, без мылов, без мылов!

Костя вышел в коридор и поспешил в комнату Которого. Включив свет, он увидел, что кот сидит на диване. На полу пустая миска. Костя взял кота на руки, и тот сразу замурлыкал.

Вернувшись в свою комнату, Костя, не выпуская Мамая, стал у окна. Было приятно ощущать живую тяжесть и слышать мурлыканье. Весь город был темен, только кое-где неярким желтым огнем светились квадраты; они как бы висели в воздухе. У подъезда соседнего дома негромко переговаривались дежурные. Откуда-то издалека послышался выстрел, потом другой, потом несколько сразу, и опять стало тихо. Может быть, это действовали налетчики, может быть, шла облава где-нибудь на Семнадцатой линии, в Васиной деревне. Потом вдруг далеко на западе послышались глухие удары, огненные отсветы заходили по небу. Вдруг это опять начался мятеж в Кронштадте? Или вдруг это подошли английские корабли и высаживают десант? Тетя Аня говорит, что от англичан можно ждать чего угодно…

Огненные вспышки и удары все приближались. И тогда стало ясно, что это просто гроза. Где-то недалеко, над Гаванью, с грохотом сломалась на лету огненная большая стрела. Все окна на миг осветились. Кот вздрогнул на руках у Кости. Кто-то начал торопливо клевать железный подоконник, – начался дождь. Не выпуская из рук Мамая, Костя прилег на кровать. От кота вкусно пахло рыбьим жиром.

Костя проснулся рано. Город за окном стоял чисто умытый. Кот сидел на столе и тоже умывался. Решил умыться и Костя. Но вода все еще не шла, и он, взяв ведро, направился в соседний дом, где в подвале был дежурный кран. Спускаясь по лестнице. Костя думал только об одном: не повстречаться бы с Нютой. Голова его еще сильно пахла керосином.

Когда он вошел в подвал, там у водоразборного крана стоял Колька Шурыгин с большой кастрюлей. Чувствовался какой-то не очень приятный запах: не то где-то лежала дохлая крыса, не то провели дезинфекцию против скарлатины. Коля первым делом спросил Костю, хватилась тетя Аня миллиона или нет.

– Еще как хватилась! – ответил Костя. – Но про тебя я ничего не говорил.

– Таков закон прерий! – одобрительно сказал Коля. – А мы с Чепчиком сговорились после обеда на Невку идти, где барки ломают. Чепчик вчера уже туда ходил, одной тетке помог дрова грузить – она ему полбуханки отвалила. Идем с нами!

– А деньгами там дают?

– Чем хочешь дают. Хлебом, папиросами, деньгами.

– Я с вами пойду… Слушай, Колька, а керосином от меня очень сильно?

Коля понюхал голову Кости.

– Почти и не пахнет, – пренебрежительно бросил он. – Ты мою понюхай. Вот где гигиена! Меня от них креозотом намазали. Жжет, но я терплю. Таков закон прерий.

Колино предложение насчет Невки Костю очень обрадовало. И как это он сам раньше не догадался пойти туда, где разбирают баржи! Ведь это верный миллион в поте лица!

10

Попив чаю, Костя отправился в баню. Тот кусочек мыла, который выдавался каждому моющемуся, он целиком израсходовал на голову. Придя домой, он решил проверить, окончательно ли смыт керосин с головы. Для этого он пошел на кухню и снял с полки большую медную кастрюлю, в которой давно уже ничего не варили. Он поставил кастрюлю на пол и, встав перед ней на колени, опустил в нее голову. Несколько минут он не шевелился, чтобы запах спокойно стекал в кастрюлю. Потом сделал резкое движение и, опустив в кастрюлю нос, стал нюхать. Нет, керосином воздух в ней не пахнет! Теперь не страшно идти во двор, даже если там Нюта!

Но когда он спустился вниз, Нюты на дворе не было. Колька и Чепчик уже ждали его, и они отправились на берег Невки.

Костя с Колькой шли по панели рядом. Чепчик, как человек, хорошо знающий дорогу, шагал впереди. Прошлой зимой, когда в феврале грянули сильные морозы, родители однажды выпустили его на улицу в каком-то старинном меховом не то капоре, не то чепчике. За это во дворе ему сразу же дали прозвище Бабий Чепчик, а потом стали звать просто Чепчиком.

– Здесь начинается Петербургская сторона, – заявил он, когда перешли Тучков мост. – Здесь петербургская шпана действует. Если узнают, что мы с Васильевского, – косточек не соберем.

– А у меня здесь дядя живет, на Введенской, одиннадцать, – сказал Колька.

– Если привяжутся – я так им сразу и скажу.