Где понятие ревности считается постыдным, а скромность — недостатком. Где люди забыли о любви, а лишь ищут наилучший вариант партнера.
Где люди ремонтируют каждый шорох своей машины, не жалея ни денег, ни времени, а сами выглядят настолько убого, что только дорогая машина может это скрыть.
Где парни пропивают родительские деньги в ночных клубах, кривляясь под примитивные звуки, а девки в них из-за этого влюбляются. Где М и Ж уже давно не различаются и где все это вместе называется свободой выбора, но тех, кто выберет другой путь — заклеймят отсталыми деспотами. Я выбираю свой путь, жаль только то, что я не нашел такого же понимания у тех людей, в которых больше всего его искал…»[12]
А деградация началась ровно два века назад — с появлением внутри эпохи модерна либеральной идеи. Сама по себе эта идея …разрушительна, как бы непривычно и парадоксально это ни прозвучало на первый взгляд.
Родилась она из метафизической попытки новообразования (эпохи) продлить свое существование. Каждый живой объект стремится к этому, стремится и эпоха. Она — живая, потому что создают ее люди.
Идеи гуманизма, прав и свободы человека были объявлены приоритетными, доминирующими над всеми другими ценностями. Стало быть, государства должны стремиться ко всеместному внедрению этих принципов, а кто не стремится — отстал, нуждается в улучшении. Оказалось — любыми методами.
Это не что иное, как …тоталитаризм. Тоталитаризм подразумевает силовое, насильственное изменение или сохранение существующего порядка вещей. Исключает диалог, внимание и уважение к другим ценностям. В самом деле, разве либералы уважают так называемые традиционные ценности — христианские, например? Или тем паче — мусульманские? Либеральная идея в корне враждебна религиозному сознанию. Провозглашая на словах свободу совести, на деле она отрицает те самые базовые религиозные принципы: порядок и закон иерархии. На вершине ценностей человек: порядок он выбирает и устанавливает себе сам, а иерархию не признает… Кстати, именно поэтому обучение в некоторых средних и высших заведениях Запада, построенное по либеральной модели, восточному человеку кажется нелепым: ученики и студенты, пока преподаватель ведет занятие, ходят, едят, разговаривают, в аудитории стоит шум и царит неразбериха.
Что интересно, вскоре возникли и другие тоталитарные идеи: марксизм и фашизм. Это и понятно: действие в природе вызывает противодействие, еще Ньютон открыл этот закон. А Гегель подтверждал: отрицание порождает отрицание. В данном случае капиталистическая демократия, становясь либеральной, выхватила из всего многообразия форм взаимоотношений людей несколько, а остальные запретила. Поэтому и сама попала под запрет — со стороны марксизма и фашизма. Так начались брожение и борьба внутри эпохи.
На наших глазах рождается новое противоборство, еще более глобальное: либерализма и фундаментального исламизма. А как же может быть иначе? Либеральная демократия сама отказала исламистам в праве на существование, практически уничтожив Ирак и Ливию. Теперь по законам жанра ей самой отказывают в праве на существование — со стороны исламизма. Защищаясь, традиционализм выпустил когти. И если не остановиться, не признать своих ошибок, война будет только разгораться.
Кстати, некоторые аналитики[13] так и называют эти три идеи — либерализм, марксизм и фашизм — «тоталитарными модернистскими» идеями. В самом деле либерализм — очевидно модернистская идеология, она прямо подразумевает «модернизацию человека». «Просто человек» не представляет самостоятельной ценности, ценен только «модернизированный», «новый» человек. И стоит ли теперь удивляться агрессивным действиям западной демократии? Ее еще Карл Маркс, как естественный противник либеральной идеи (либерализму-капитализму противостоит марксизм), полностью исследовал и объяснил.
Вот основные три принципа (цитирую по статье Дмитрия Лекуха, ссылка на которую дана ниже), которые роднят эти три идеи, выявляя стержень — тоталитаризм:
1) негативное отношение к традиционной семье как носительнице традиционных, «не модернистских» ценностей;
2) теория исключительности: расовой (фашизм), классовой (марксизм), идеологически-социальной (либерализм);
3) противоречие теории и практики. В случае либеральной идеи появляется так называемый «либеральный парадокс», когда невозможно разработать универсальную и справедливую демократическую процедуру, которая была бы совместима с неограниченной свободой личного выбора.
«Любая концепция, предусматривающая модернизацию общества и человека, просто обязана быть построена на власти „просвещенного меньшинства“ или „меньшинств“ над теми, кто еще либо не уничтожен, либо не „осчастливлен“. Иначе общество просто не „модернизировать“: какие бы цели «модернизаторы» ни преследовали, инструментарий у них все равно, по сути, один. Точнее — два: насилие для „неправедных“ и пропаганда с пряниками для „праведных“. Третьего — просто не дано», — утверждает Дмитрий Лекух[14]. С ним трудно не согласиться.
А вот слова писателя Натальи Иртениной[15]
«Либерализм имеет гораздо более родства с фашизмом. Либеральные демократии не только не отвергли „старый добрый“ европейский расизм, на котором основывалась колониальная политика западных держав. Напротив, современная либеральная мораль приспособила под себя старые, по сути фашистские практики зачищения колоний от населения (Северная Америка, Австралия и др.) и обращения «неполноценных» народов в рабство. Практики эти достигли своего людоедского пика развития именно в англосаксонском мире, который сейчас презентует себя как единственного вершителя судеб всей планеты. Гитлер лишь скромно скопировал этот опыт, о чем сам неоднократно говорил (см. М. Саркисянц. Английские корни немецкого фашизма). А в наше время полем применения усовершенствованных колониальных технологий вымаривания населения стала, например, постсоветская Россия.
Классический этнорасизм в либеральных демократиях со временем трансформировался в расизм политический — теперь неполноценными признаются не этносы и расы, а „недемократические“ народы. Причем степень их недемократичности определяется исключительно колониальными интересами западных демократий.
Все три идеологии, три чумы Новейшего времени — нацизм, коммунизм, либерализм — это проекты нового рабовладельческого строя в разных политических форматах. В них в разной степени сочеталось и сочетается массовое порабощение людей — физическое, политическое, духовное. Либерализм оказался хитрее. Он порабощает души и уже из этого извлекает прибыль, манипулируя ими при помощи разнообразных симуляций „свободы“. Нацизм и большевизм были прямолинейнее, закабаляли по старинке — не столько души, сколько тела, потому и проиграли. Но либерализм, лишившись конкурентов, сам деградирует, теряет свою хитрость, примитивирует до вульгарного порабощения грубой физической силой — развязыванием войн по всему миру, организацией госпереворотов и вооруженных банд (исламских сатанистов-ваххабитов, бандеровцев и др.), полицейским отстрелом населения в метрополиях. Да и закабаленные души граждан метрополий (западного „золотого миллиарда“) со временем будут предоставлять хозяевам все больше возможностей для возрождения классического рабовладения».
И получается странная вещь: демонтируя открытую и естественную традиционную иерархию (родитель — ребенок, учитель — ученик, руководитель — подчиненный и т. д.), либерализм выстраивает иерархию скрытую (достойный — недостойный), которая и становится основой подавления и порабощения. В этом и есть тоталитарная суть либерализма. Философ Герберт Маркузе в своей работе «Одномерный человек» выявил основные черты возникающего таким образом тоталитаризма и наметил пути выхода из подобной несвободы.
1. В современном обществе все люди по сути одинаковы, так как подчиняются одним и тем же желаниям.
2. Общество (либеральное) называется свободным, в то время как на самом деле в обществе царит завуалированный неототалитаризм — общество массового потребления создало свои ценности, повлияло на культуру и контролирует каждого индивида.
3. Потребности современного человека ложны и навязаны ему извне, что делает его рабом собственных потребностей.
4. Для позитивного изменения общества человек должен совершить «Великий Отказ» — изменить направление своих потребностей от эксплуатации природы в сторону гармонии с ней, обратив свои желания и чувства к высокой духовности[16].
